Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Стараюсь не смотреть и не слушать влажного утробного чавканья, хруста костей и жил. Дурнота усиливается, но вряд ли это связано с беременностью, в которую, если честно, я так до конца и не могу поверить. Я никому не могу здесь верить до конца. Тишина наступает, оглушительная, внезапная, не менее отвратительная, чем предыдущее чавканье и причмокивание. И я вздрагиваю от неё, как от выстрела. Медленно-медленно оборачиваюсь. От Брука не осталось ничего… почти ничего. Забрызганная кровью, смятая бесформенным комком одежда на полу. Несколько неприглядных ошмётков плоти и костей.Очки. Некрош стоит неподвижно, и крови на его серой мерцающей коже не видно, даже после такого пиршества. С поднятых ладоней капает тёмное. Глаза горят, нечеловечески жутко, безумно. Если моя кровь и заставляла его подчиняться мне, то сейчас он переполнен чужой кровью и плотью. Искры и всполохи мечутся по телу. Магически созданное существо преобразовывает материю в чистую энергию. «Вот и седьмая смерть, последняя», – думаю я, удивительно спокойно. Сейчас оно разорвёт и меня. Пусть так. Как быстро я умру? Как много боли успею почувствовать? С Бруком некрош справился очень быстро, без единого крика. Я не кричу, молча пинаю наугад приблизившуюся серую размытую тень ногой. Острая боль прошивает бедро, и я ору от боли, подчиняясь неискоренимому инстинкту выживания, требующему бороться с неизбежностью, идти против самой смерти. Спотыкаюсь и валюсь на пол, отчего-то прикрывая живот руками. …Но дальше ничего не происходит. Точнее, сквозь шум в голове пробиваются какие-то звуки, сквозь пелену в глазах я вижу движения размытых тёмных фигур, но никто не наваливается на меня, не выгрызает зубами мясо. Чья-то рука – тёплая, мозолистая – ухватывает меня за руку, тянет наверх. - Сьера, сьера, – причитает знакомый голос. Нога болит нещадно, совсем не так, как рука когда-то, кажется, некрош её прокусил, к счастью, не задев артерии. Крови совсем не много, боль не уходит, она словно отступает вглубь тела. - Идёмте, сьера. Ох, несчастье какое, не сносить мне головы… Надо на помощь позвать… Идти-то можете? Лекари... Его превосходительство... Что же будет-то, сьера! Что же скажет Его превосходительство... Охохонюшки! Грамс. Я кое-как обхватываю старика за плечи. Принимаю с его помощью вертикальное положение. - Нет. Никакой помощи, никакого шума. Со мной всё нормально. Мне нужно… выйти наружу. Подняться. Я кутаюсь в плащ духовника, радуясь тому, что пятна крови на красном бархате хоть и заметны, но всё же не привлекают внимания. И только сейчас краем глаза замечаю серое, неподвижное, слегка дымящееся тело на полу, словно погасший навеки разбитый фонарь. Из спины некроша, точно ключик у заводной игрушки, торчат огромные садовые ножницы. Вот так просто? - Как вы… его? – неловко киваю на некроша. Слезы бы и рады хлынуть ручьём, но их отчего-то всё нети нет. - Умирает не тот, кто повержен, а тот, кто принимает свою смерть, тот, кто встречает её. как иные любовь – с распростёртыми объятиями и тоской от долгой разлуки, – Грамс опять на мгновение показывает мне своё другое лицо. – Сдаётся мне, не хотел он вас ранить, сьера, вот и позволил мне… Как человек позволил! К целителю, сьера. Срочно! Что здесь произошло-то? Мужчина словно впервые замечает последствия кровавого побоища, точнее – пиршества. |