Книга Семь моих смертей, страница 67 – Ефимия Летова

- Устроить пленника как можно лучше, в еде, воде и медицинской помощи не ограничивать, – приказала я, стараясь не терять самообладания. – Тёплую одежду тоже предоставьте, всё-таки гость из жаркого Дармарка. Пусть ожидает завершения расследования и решения регента.

- Как прикажете, сьера Марана, – торопливо кивнул тюремщик. – Впрочем, у нас здесь условия хорошие, милостью сье регента. Никто не жалуется, иные так и выходить не хотят! И спокойно, и тихо, и кормят сносно, и…

В это мгновение раздался крик. Нет, не так: леденящий душу вопль, вой, поднимающийся от низкого стона к разрывающему барабанные перепонки визгу. Секунда, другая – и вой оборвался, словно кричащему резко вставили кляп до самой печени – или огрели дубинкой по голове.

- Кого-то сейчас выпускают? – повернулась я к седовласому, мгновенно покрывшемуся испариной, точно лист после туманной ночи.

- Простите, сьера..?

- Тут же всё хорошо и тихо, возмущаются только те, кого выпускают досрочно, – пробормотала я.

Гартавлавские подземелья в реальности оказались куда менее жуткими и таинственными, чем представлялось мне когда-то раньше, в мире, где властвовали Боров, Пегий, Топор и им подобные. Я чувствовала их грубую подавляющую силу, с которой рядовые стражи порядка Сумеречного квартала не могли тягаться да и не пытались, предпочитая закрывать глаза и даже сотрудничать, а не лезть с кулаками, но вот королевских стражей, тюрем и палачей опасались все. Сейчас же, помимо скудного освещения и неприятного сырого холода, проползающего под одежду, я не видела тут, внизу, ничего особенно ужасного. Длинный извилистый коридор, земляной пол, каменные стены, чугунные решётки с узкими – взрослой руки не просунешь – просветами. Никаких бегающих крыс, насекомых, запаха нечистот, стонов и звяканья кандалов. В полумраке можно было разглядеть только то, что камеры-клетки не такие уж и тесные. Я шла за своим провожатым – сье Дорусом – стараясь не думать о том, что над нашими головами находятся неимоверно тяжёлая толща земли и целый дворец с несколькими сотнями людей в придачу. Не имея возможности спорить и возражать в открытую, тюремщик жалобно бормотал, что всё в порядке вещей, один из узников болен рассудком, отсюда и крики. Однако я потребовала провести меня вглубь – и мне опять же не отказали. Дармаркского пленника увели, а процессия из стражников, тюремных охранников и перепуганной притихшей Далаи уныло потянулась за мной: никто не решился возражать сьере регентше, пусть от её капризов и волосы вставали дыбом у честных сье. Интересно, доносит ли Фрея регенту на меня во время их интимных встреч? Сейчас у неё появились новые сведения.

Вопли не повторялись. В почти полной тишине было слышно, как ворочаются в камерах-узницах люди, пусть и по собственной вине, но безжалостно оторванные от остального свободного мира, его соблазнов и прелестей волей других людей. Мужчины, женщины… были ли здесь женщины? Окажусь ли я здесь же, если регент узнает обо всём – или сразу же проследую к палачу? Надеюсь, сам Ривейн не станет марать рук даже в ярости…

- Сьера Марана не замёрзла? – преувеличенно участливо спросил сье Дорус. – Мы-то здесь люди привычные.

- Нет, всё отлично, – я вздохнула и остановилась прямо посередине коридора, Далая едва в меня не врезалась.Действительно, пора было возвращаться, нечего мне тут делать.