Книга Семь моих смертей, страница 66 – Ефимия Летова

- Бошку разбил? – всплеснула руками одна из жалостливыхповарих. Остальные поглядели на неё скептически.

- Утешается, – веско высказался за всех старший повар. После чего до всех кухонных дошёл ужас их положения: неизвестно, сколько может выдуть от отчаяния проклятущий дармаркец, а вот кто будет компенсировать ущерб потом… Так что в итоге всё-таки пошли за стражей.

Теперь стражники задумчиво чесали репу. Изрядно наклюкавшегося мужика нужно было куда-то деть, прежде чем допросить и тщательно проверить, нанёс ли он какой-то ущерб винным запасам, качественно или количественно. То, что этот мужик – представитель иностранной делегации, сильно усложняло ситуацию. В итоге было решено побеспокоить регента, поскольку лучше перебдеть, чем недобдеть.

Я оглядела собравшихся, уставившихся на меня в безмерной надежде переложить на кого-нибудь ответственность.

- Куда обычно отправляют перед допросом… ну, есть ли какие-то камеры предварительного заключения подследственных? – выдала я мудрёную фразу, едва не вспотев от напряжения. Стражники покосились на меня с уважением, но без особого понимания.

- В какой острог сажают всяких повязанных шмар, ножевых и прочих?

Лица стражников несколько просветлели.

Спустя ещё минут десять диалог наладился. Тюрем в Эгрейне было несколько, это я знала доподлинно, но единственная тюрьма для политических заключенных находилась не где-нибудь там, а непосредственно в подземельях Гартавлы. Чтобы и до виселицы на площади идти далеко не надо было, и в случае возникновения каких-либо вопросов далеко не бегать, а от обыкновенных воров и убийц держать отдельно. Вспомнив рассказы сье Ловура о томящемся в несправедливом заточении родственнике, я, неожиданно для себя самой, решительно двинулась следом за стражниками. Возражать они не посмели. Нашу маленькую процессию Далая проводила круглыми от изумления глазами и тоже увязалась вслед за мной. Впереди двое стражников торжественно вели уже слегка проспавшегося, но всё ещё весьма затуманенного сознанием дармаркца.

По дороге к нам присоединилась разыскивающая госпожу Фрея.

Словно нашкодившая ребятня, каждый с мыслью «возможно, скоро мне нехило попадёт», мы вышли из дворца и обошли его с другой стороны, двигаясь по направлению к Королевскому саду. Вход, точнее, спуск в подземелье прикрывала внушительная чугунная решётка.

- Сьера! – умоляющезашептала Фрея. – Вы же не пойдёте… туда?!

- Ещё как пойду.

- Сьера, не стоит вам…

- Ты решаешь, что мне стоит, а что нет? – искренне удивилась я. Чувство, что передо мной открываются любые двери, вдруг опьянило почти столь же сильно, как несчастного дармаркца – эгрейнские вина. Голова шла кругом, но я старалась держать себя в руках.

- Сье регент будет недоволен…

Я обернулась и посмотрела в её глаза, голубые и широко распахнутые, как у дорогих фарфоровых кукол.

- Это мойрегент, Фрея. И я лучше знаю, чем он будет доволен, а чем недоволен, ясно? Фрея, остаёшься снаружи. Далая, идёшь со мной.

Металлическая решётка лязгнула, открываясь: начальник стражи закончил переговоры с хранителем ключей. Мы вошли внутрь, спустившись по доброй сотне неровных каменных ступенек, и сразу запахло сыростью и землёй.

- Сьера, какая честь, – ещё одно новое лицо, очевидно, заведовавшее тюремной частью Гартавлы, склонилось в поклоне: седовласый худой мужчина с впалыми щеками и неожиданно тёмными глазами на фоне нездорово бледной, почти серой кожи и волос.