Книга Смертельная жара, страница 14 – Патриция Бриггз

— Они привезли для съемок небольшое стадо арабских скакунов. Взяли их напрокат у Келлога, парня, который изобрел кукурузные хлопья. — Хостин рассмеялся, как будто что-то в этой сделке его позабавило. — В общем, они привезли несколько арабских скакунов, самых красивых лошадей, которых я когда-либо видел. Валентино больше всего понравился большой серый конь. Но Валентино был слишком ценным кадром, а Джадаан мог быть непредсказуемым. Продюсеры беспокоились, что лошадь сбросит Валентино, поэтому в фильме он в основном ездил на другихлошадях. Валентино был в ярости и обиделся. — Он поджал губы. — Эти продюсеры были идиотами, потому что Валентино умел ездить верхом.

Хостин замолчал, и Анна попыталась придумать вопрос, чтобы снова его разговорить. Прежде чем она успела это сделать, он продолжил:

— У Джадаана были ужасные передние ноги. Но так же хорошо, как сам Валентино, он умел принимать позы. Камеры его любили.

Они продолжали ехать по изрытой колеями грунтовой дороге.

— Они наняли дублера для опасных трюков, — сказал Хостин через некоторое время. — Карл Шмидт был хорошим наездником. Позже он сменил имя на Расван и написал много книг об арабских скакунах. Хороший наездник, но глупый человек, как тот певец, который сменил имя на символ. Карл Расван. — Он фыркнул. — Расван был лошадью. Тем не менее Карл был хорошим наездником, он делал большинство трюков с Джадааном и ездил галопом. Никто на съемочной площадке, кроме, пожалуй, Валентино, не расстроился бы, если бы Карл сломал себе шею, так что он был хорошим выбором на роль дублера. — Он снова тихонько рассмеялся себе под нос. — Теперь ты видишь, что стоит задать мне любой вопрос, и все сводится к лошадям. Но ты спросила, что я здесь делаю. Я познакомился с богатыми людьми из Калифорнии, с Фаулером и Энни Маккормик, когда они привели ко мне на тренировку пару своих лошадей. У них здесь было поместье, и они готовы были предложить мне работу. Я хотел разводить арабских скакунов, поэтому переехал сюда. Я купил сто акров земли рядом с их ранчо и начал собственное дело. — Он взглянул на Чарльза. — Примерно в то время, когда мы впервые встретились, да? Перед Второй мировой войной.

— Как Джозеф? — спросил Чарльз, не подумав, и Хостин посерьезнел.

— Он все еще человек и, судя по всему, умрет человеком. Восемьдесят два года, упрямый как осел. — Хостин посмотрел на Анну, а затем перевел взгляд на дорогу. — Я бы хотел, чтобы ты переубедил его.

— Я уже предлагал раньше, — ответил Чарльз.

— Да, — сказал Хостин. — Я знаю. — Он смотрел прямо перед собой. — Может, ты мог бы сделать больше, чем просто предложить.

Атмосфера в грузовике упала ниже нуля, хотя Анна была почти уверена, что на улице около двадцати градусов тепла.

— Нет, — отрезал Чарльз.

— Ты скоро сам с ним встретишься, — прорычал Хостин. — И увидишь моего сына, этотсветлый дух, запертый в умирающем теле. Ты увидишь его, а потом посмотришь мне в глаза и откажешь еще раз.

— Хостин, — осторожно сказал Чарльз. — Если бы Джозеф за последние двадцать лет хоть раз изменил свое мнение по этому вопросу, он бы попросил тебя или меня. Ни я, ни ты не станем его принуждать. Волк, который изменил кого-то без согласия, по закону маррока должен умереть.

— Твой отец не убил бы тебя за это, — возразил Хостин, но его гнев угас. — Он заставит тебя убить меня, но тебя он пощадил бы.