Книга Смертельная жара, страница 39 – Патриция Бриггз

Анна не знала языка, поэтому напевала без слов. Это индейское песнопение, поэтому в нем не было европейских аккордов или ритмов. Но ее это не беспокоило. Она и раньше аккомпанировала Чарльзу, когда он играл или пел песни своего детства, хотя это никогда не вызывало волшебства. Когда она нашла нужные ноты, ей показалось, что песнопение стало громче.

Чарльз резко оборвал пение, и Анна замолчала одновременно с ним. Возможно, она не понимала, что он делает, но связь между ними подсказала ей, что песня закончилась. Дыхание Джозефа стало более ровным, и он уже не выглядел таким бледным.

Анна убрала руку с плеча своего мужа и размяла пальцы, чтобы избавиться от последнего острого ощущения какой-томагии, которая не имела ничего общего с магией стаи, но связана со странным и уникальным наследием ее мужа — смеси ведьмы, шамана и оборотня.

— Что ты со мной сделал? — спросил Джозеф приглушенным голосом, распахнув глаза.

— Понятия не имею, — признался Чарльз. — Ты же знаешь, как бывает, когда духи подталкивают меня в нужную им сторону. Что бы это ни было, это, скорее всего, ненадолго. — Он помолчал пару мгновений. — И это не поможет.

— Я помню, что ты всегда был таким оптимистом, — сказал Джозеф, и в его глазах заплясали смешинки.

Чарльз нахмурился, глядя на него.

— Я не исцелил тебя. Если ты не хотел умереть от рака легких, ты мог бы бросить курить пятьдесят лет назад, когда я тебе и говорил.

Джозеф рассмеялся, но в его взгляде читалось сочувствие.

— Мне восемьдесят с лишним лет, друг мой. В конце концов я умру, и, может быть, меня добьет рак. — Затем улыбка исчезла с его лица. — Если только ты не прислушался к моему отцу и решил изменить меня.

— Ген оборотня — это не панацея от смерти, — сказал Чарльз. — На самом деле все наоборот. Я бы никогда никого не заставил это сделать. Даже если бы я настолько утратил представление о добре и зле, что решился бы на такое, за подобное деяние полагается смертная казнь. Будучи сыном своего отца, я не могу защищаться от обвинений в изменении человека против его воли.

— Мой отец считает, что тебе не нужна такая защита, ведь ты и есть сын своего отца.

Именно это Хостин и сказал Чарльзу, когда вез их с аэродрома.

«Как ужасно, — подумала Анна, — смотреть, как умирает твой ребенок, и знать, что у тебя есть возможность спасти его, но он не позволит тебе это сделать».

— Значит, он не знает моего отца, — возразил Чарльз, говоря о Хостине. — Я последний человек, которому маррок стал бы делать поблажки. Поскольку я его сын, маррок не может позволить мне нарушать его законы.

— Да, — согласился Джозеф. — Я так ему и сказал. Но я знаю тебя, и даже смертный приговор не остановит тебя от того, что ты считаешь правильным поступком.

— Ты не хочешь стать таким, — напомнил Чарльз, указывая на себя. — Ты никогда этого не хотел. Если ты передумал, я буду рад помочь.

Чарльз и раньше предлагал изменить Джозефа. Ни один из них не сказал этого вслух, но Анна все равно это поняла.

Наступила тишина,а затем Джозеф откинулся на подушку и слегка улыбнулся.

— Значит, ты здесь, чтобы купить лошадь в подарок жене на день рождения.

— Я пришел сюда, чтобы увидеться со своим старым другом, — сказал Чарльз. — Чтобы познакомить его со своей женой и попрощаться.

Джозеф глубоко вздохнул.