Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 20 – Людмила Вовченко

Запахи поднимали воспоминания: мастерская, клиенты, разговоры, смех. Она вдруг почувствовала, как внутри распрямляется что-то давно сжатое.

«Я всё ещё я», — подумала она твёрдо. — «Где бы ни оказалась».

Вечером Прасковья принесла письмо.

— Это… старое, — сказала она. — От одного господина. Вы… раньше ему отвечали.

Лиза взглянула мельком и отложила.

— Не сейчас.

Прасковья улыбнулась.

— Раньше вы бы уже… — она неопределённо повела рукой.

— Раньше — не сейчас, — спокойно сказала Лиза. — Сейчас у меня другая задача.

— Какая? — спросила Прасковья.

Лиза подняла взгляд.

— Стать той, с кем считаются.А не той, кого жалеют.

Они помолчали.

— Дарью я позову, — сказала наконец Прасковья. — Про портниху.

Лиза кивнула.

— Пусть приедет. И скажите ей… — она усмехнулась, — что торг уместен. Но работа должна быть идеальной.

Прасковья впервые за всё время рассмеялась — коротко, по-живому.

— Вот это вы… точно не прежняя, — сказала она.

Лиза осталась одна. Подошла к окну, посмотрела на темнеющий двор, на дом, который ещё утром казался чужим.

— Ладно, — тихо сказала она самой себе. — Первый уровень пройден. Дальше будет сложнее.

И впервые с момента пробуждения в этом времени она поймала себя на мысли, что не просто выживает.

Она начинает играть — по своим правилам.

Глава 4

Дорога к Петербургу оказалась не просто дорогой — она была проверкой на прочность и на самообладание. Лиза сидела в карете так прямо, будто у неё на голове уже стояла невидимая корона, и пыталась не морщиться, когда подвеска подкидывала их на ухабах. Прасковья, пристроившаяся напротив, держала на коленях узелок с самым важным: сменным бельём, флаконом настоя, который Лиза заставила сварить «на всякий случай», и крохотной коробочкой с булавками, иглой и ниткой — её личной святыней, если честно. Потому что женщина может потерять многое, но если она потеряет возможность подшить рукав в критический момент — это уже трагедия государственного масштаба.

Сестра Агафья ехала с ними молча, сложив руки на коленях и смотря в окно так, будто считала молитвой каждый поворот дороги. Она не суетилась, не задавала лишних вопросов, но Лиза чувствовала её присутствие как тихую стену за спиной. Когда мир безумный — хорошо иметь рядом человека, который в этом безумии хотя бы не прыгает, как белка в колесе.

Лиза же прыгала внутри. Её не отпускала мысль, что сегодня она будет стоять перед Екатериной. Не «перед начальницей», не «перед клиенткой VIP», а перед женщиной, чьё имя звучало как отдельный жанр: власть, ум, каприз, расчёт, театральность. Перед человеком, который мог одним словом сделать из неё пыль — или дать ей шанс, за который в обычной жизни дерутся годами.

— Дыши, — тихо сказала себе Лиза, едва заметно поднимая и опуская плечи. — Просто… дыши. И помни: ты не просишь милостыню. Ты показываешь товар лицом.

А товаром лицом сегодня была она сама.

За эти недели в усадьбе она успела сделать столько, сколько в XXI веке делала бы за полгода, и то — с кофе, интернетом и нормальным светом. Здесь же были свечи, холодные умывальники и зеркало, в котором ты выглядишь так, будто тебе сорок, даже если тебе двадцать пять.

Но она справилась.

Кожа стала ровнее — травы, мёд, паровые компрессы, чуть-чуть кислого молока, которое Устинья ворчала, но доставала. Волосы — перестали быть серой паклей: масла, отвары, расчёсывание до боли в руках, и главное — дисциплина. У Лизы появилась любимая фраза этого времени: «нет — значит, сделаем». Она произносила её про себя каждый раз, когда хотелось лечь и выть.