Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 24 – Людмила Вовченко

Она поклонилась.

— Благодарю вас.

Выходя из будуара, Лиза поймала в зеркале своё отражение. Миловидная, собранная, спокойная. Но глаза… глаза светились.

И она поняла: это был не просто день.

Это был день, когда ей дали ключ от двери, за которой — её новая жизнь.

И теперь ей нужно было только одно: не уронить этот ключ в грязь.

Екатерина, оставшись одна, не сразу отпустила улыбку.

Она стояла у высокого окна, сквозь которое в будуар лился мягкий, чуть рассеянный свет — такой, что кожа казалась моложе, а мысли яснее. В зеркале напротив отражалась женщина в расцвете власти: прямая спина, спокойный взгляд, едва заметная складка между бровей — след не возраста, а привычки думать наперёд.

— Позови ко мне княгиню Гагарину, — негромко сказала она.

Старшая фрейлина появилась быстро, почти бесшумно, как и положено женщине, знавшей двор не первый десяток лет.

— Ваше Величество изволили звать?

Екатерина кивнула, всё ещё глядя в окно.

— Скажи мне, княгиня… что нынче говорят об Оболенской?

Гагарина позволила себе едва заметную паузу — ровно такую, какую допускают только те, кто умеет говорить правду, не нарушая приличий.

— Говорят разное, матушка-государыня.

Раньше — что жадна, скупа, ищет покровителей постарше и побогаче.

Теперь… — она чуть приподняла бровь, — теперь удивляются. Говорят, будто подменили.

Екатерина усмехнулась.

— Вот именно. Будто подменили.

Она обернулась, прошлась по будуару, коснулась пальцами столика с флаконами.

— Ты видела её сегодня?

— Да, государыня. И, признаюсь, не сразу узнала.

— И я тоже, — сухо ответила Екатерина. — А я редко ошибаюсь в людях.

Она остановилась.

— Взгляд другой. Не бегает. Не ищет одобрения.

Руки — уверенные. Манеры — без жеманства.

И главное — ум. Живой, быстрый. Не тот, что напоказ.

— Говорят, она отказала уже двум почтенным кавалерам, — осторожно добавила Гагарина. — Раньше за подобное держалась бы обеими руками.

— Вот это меня и забавляет, — Екатерина усмехнулась шире. — Женщина, которая вдруг перестаёт нуждаться… всегда становится опасной. И интересной.

Она сделала знак рукой, и фрейлина приблизилась.

— Я думаю о ней, княгиня.

И не только как о модистке.

Гагарина опустила глаза, но в уголках губ мелькнула тень понимания.

— Вы желаете… устроить её судьбу?

— Я желаю, — отчеканила Екатерина, — чтобы такой ум не пропал впустую.

Оболенская может быть полезна.

Двору. Женщинам. Да и государству — опосредованно.

Она помолчала и добавила, уже тише:

— Но одной полезности мало. Женщина без семьи — всегда мишень.

А мне не хочется, чтобы её растащили по углам.

— Вы думаете о браке? — осторожно спросила Гагарина.

— Я думаю о выборе, — ответила Екатерина. — О правильном.

Она подошла к столику, где лежала маленькая корзинка. Внутри, посапывая, шевелился белоснежный комочек.

— Кстати… французский посол был сегодня особенно щедр. Его болонка ощенилась.

Я решила — подарю одну Оболенской.

Гагарина позволила себе лёгкую улыбку.

— Знак расположения?

— И проверки, — спокойно ответила Екатерина. — Посмотрим, как она заботится о том, что слабее её самой.

Она повернулась вновь к окну.

— Если бал-маскарад пройдёт так, как она обещает…

— А он пройдёт, — уверенно сказала Гагарина.

— Тогда, — продолжила Екатерина, — я подумаю о большем.

О покровительстве. О положении.

И, возможно… — она сделала паузу, — о том, кому стоит подойти к ней ближе.