Книга Сердце зимнего духа, страница 60 – Лолита Стоун

Анфиса принарядилась — всё-таки праздник. Она надела своё лучшее платье: синее, с вышивкой по подолу — узоры елей и снежинок, что сама сотворила зимой. Поверх — тёплый платок с бахромой, коса заплетена туго, с лентой. Взяла кое-что к столу: свежие лепёшки, испечённые утром с мёдом и травами, и баночку варенья из лесных ягод — скромно, но от души.

Когда она пришла на площадь ближе к вечеру, праздник был в разгаре. Вся деревня собралась — человек пятьдесят, все нарядные: женщины в ярких платках и платьях с вышивкой, мужчины в чистых рубахах и жилетах, дети в шапочках с помпонами. Музыка играла громко: старик Пётр растягивал гармошку, выводя задорные мелодии — кадрили и польки, — а молодые парни подпевали, хлопая в ладоши. Кушанья стояли на столах в изобилии: пироги с капустой, грибами и рыбой, уха в котлах, солёные огурцы с укропом, свежий хлеб с мёдом, яблоки, квас в кувшинах и самогон для взрослых. Площадь была украшена венками из вербы, лентами на столбах и гирляндами из цветов — простыми, но яркими. Костёр горел высоко, пламя плясало, отбрасывая золотые блики на лица, и вокруг него все были весёлыми: смеялись, пели, обнимались.

Анфиса подошла тихо, поставила свои лепёшки и варенье на стол. Марфа сразу увидела её — махнула рукой довольно, крича поверх музыки:

— Фисочка! Иди сюда, милая!

Девушка улыбнулась, подошла. Марфа обняла её, поцеловала в щёку.

— Молодец, что пришла! А то одна сидишь.

Все плясали: молодыедевушки и парни кружились в хороводе, взявшись за руки, подпевали гармошке, топали ногами по утоптанному снегу. Дети резвились рядом — бегали вокруг костра, визжали, кидались снежками из последних сугробов, ловили ленты, что развевались на ветру. Старики сидели на лавках, попивали чай из самовара, рассказывая байки о былых зимах.

Марфа посмотрела на Анфису, что стояла в стороне, и подтолкнула её:

— А ты чего стоишь? Давай тоже с молодыми! Не стесняйся, Фисочка!

Анфиса засмеялась — тихо, но искренне — и присоединилась к девушкам. Они взяли её за руки, и она начала танцевать: кружились в хороводе, хлопали в ладоши, топали в такт музыке. Ноги сами неслись, платье развевалось, и на миг грусть отступила — она чувствовала себя частью этого веселья, частью деревни.

Потом она подошла к столам, пробуя кушанья: взяла пирог с грибами — хрустящий, ароматный, с начинкой, что таяла во рту; ложку ухи — горячей, наваристой, с кусочками рыбы и укропом; кусочек хлеба с мёдом — сладкий, липкий, с орехами. Всё было вкусно, домашнее, и она улыбалась, общаясь с соседями: "Вкусно, тётя Марфа!" — "Ешь, ешь, Фисочка!"

А потом начались игры. Сначала загадки: староста Иван загадывал — "Без рук, без ног, а по полю ползёт?" — и все хором кричали: "Дорога!" Смеялись, когда кто-то ошибался. Потом — кто лучше станцует: парни и девушки выходили в круг, вертелись под гармошку, и победителя награждали яблоком или конфетой. Прыжки через огонь для смельчаков: молодые парни разбегались и перепрыгивали через костёр, прикрикивая от адреналина, а все хлопали. Потом сценки: дети показывали сказки — о лешем и бабе-яге, с масками из бересты, и взрослые хохотали, подбадривая.

Анфиса наслаждалась этим вечером: смеялась над сценками, хлопала в ладоши прыгунам, пробовала угадывать загадки. Это был один из тех дней, когда деревня казалась большой семьёй — тёплой, шумной, живой.