Книга Сердце зимнего духа, страница 61 – Лолита Стоун

А потом началась игра, где молодые девушки и парни находили себе пару. Называлась она "Венок Любви": ведущий прятал венок из вербы с живым цветком (подснежником или пролеской) в одном из мест — под столом, в кустах, за костром. Парочки соревновались: бегали, искали, разгадывали подсказки, и те, кто находил венок, побеждали — должны были поцеловаться под аплодисменты. В этой игре всегда старались заполучить венок парочки, которые уже вот-вотпоженятся или просто нравятся друг другу — все подыгрывали, подсказывали шепотом, и смех стоял до небес.

Сергей подошёл к Анфисе тихо, когда игра начиналась. Он стоял рядом, высокий, в чистой рубахе, с румяными щеками от костра.

— Фиса... Станешь со мной в пару? — спросил он, глядя прямо, голос чуть дрожал.

Та подумала секунду — посмотрела на него, на веселье вокруг. "Почему нет? — подумала она. — Это же игра". Кивнула:

— Ладно, Сергей.

Они встали в пару — вместе с другими: десять парочек, все смеются, подталкивают друг друга. Игра началась: ведущий — Марфа — дала подсказку: "Где огонь танцует, там венок прячется!" Парочки разбежались — искали у костра, под столами, в кустах. Анфиса и Сергей бегали вместе: она заглядывала под лавки, он — за кусты, смеялись, когда было пусто. "Тут!" — кричали другие, но венка не было. Анфиса была уверена: он у соседней пары — видела, как они что-то поднимали у костра. Но когда ведущий сказал: "Время!" — и все показали, что нашли, венок с живым подснежником оказался... у них. В руках у Сергея. Анфиса не верила своим глазам: "Как? Мы же не... Я видела у них... Точно видела..."

Все вокруг закричали: "Победители! Целуй! Целуй!" Хлопали в ладоши, свистели, смеялись. Сергей повернулся к Анфисе, глаза его блестели, он наклонился ближе — медленно, пристально глядя на неё. Она замерла, сердце заколотилось — не от радости, а от внезапного испуга. "Нет..." — подумала она, и резко отскочила, развернулась и убежала с праздника — сквозь толпу, к своему домику на краю.

Люди вокруг засмеялись: "Засмущали девушку! Ха-ха! Беги, Фиса!" Кто-то хлопнул Сергея по плечу: "Не расстраивайся, догонишь!" Сергей стоял, глядя ей вслед — силуэт Анфисы удалялся в темноте, венок в руках казался тяжёлым. Он улыбнулся грустно, но в глазах мелькнула надежда. Праздник продолжался без неё — музыка заиграла громче, танцы закружились, но для Анфисы вечер на этом закончился. Она заперла дверь, села у печи, в голове закружились странные мысли — не от обиды, а от смятения. "Что это было? Почему венок оказался у нас?" Она не знала о проделке Весны. Только чувствовала: что-то изменилось. И мысли снова унеслись к Гласивору.

Праздник в Озерной не закончился вечером — он продолжился и на следующий день, как всегда в последние годы. Утро выдалось солнечным, тёплым для апреля. Площадь снова оживилась: костёр разожгли заново, столы накрыли свежими кушаньями — вчерашние пироги доели, а новые принесли: с рыбой, грибами, яйцами и молодой крапивой. Гармошка Петра заиграла с утра, дети снова бегали, взрослые пели, смеялись, обнимались. Никто не хотел расходиться — весна пришла, и все чувствовали: нужно отпраздновать это как следует.

Анфиса проснулась с тяжёлым сердцем — вчерашний вечер оставил осадок: венок, Сергей, смех толпы, её бегство. Сидеть в домике одной было невыносимо — мысли крутились вокруг Гласивора, вокруг его слов о десяти месяцах, вокруг того, что он ушёл, оставив её думать. Поэтому она решила: пойду. Хоть ненадолго. Хоть чтобы отвлечься.