Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 195 – Александр Нетылев

И не чувствовала она, что способна отдохнуть, оставаясьв стенах поместья.

Была и еще одна причина, заставлявшая её волноваться. Вчера за ужином отец сообщил, что слышал, как принц Даомин упомянул семейство Жунь в присутствии Императора и императорской супруги. Хотя упоминание было довольно нейтральным, в период отбора это был знак для всего двора.

Знак, что она уже стоит на ступеньку выше других.

Хотя официально список девушек, которым предстоит войти во дворец для следующих этапов состязаний, должны будут вывесить только завтра, но Жунь Ли не сомневалась, что непременно окажется в их числе.

Она должна была радоваться этому. Гордиться.

Она радовалась и гордилась.

Но помимо этого, ей было страшно.

— В следующей жизни, — сказала вдруг дочь министра, прекратив мелодию, — Я бы хотела родиться беззаботной бабочкой.

Инь Аосянь улыбнулась одними глазами. И почему-то подумала Жунь Ли, что так могла бы улыбаться старшая сестра, которой у неё никогда не было.

— Жизнь бабочки тоже не всегда беззаботна, Ли-эр, — мягко сказала «небесная фея».

И хоть и хотел верный Ронг одернуть наглую куртизанку, столь фамильярно обратившуюся к его госпоже, но Жунь Ли жестом остановила его.

— Наверное, — вздохнула она, — Но бабочки ведь не скованы правилами? Они не следуют этикету. У них не бывает долга.

Она посмотрела в глаза Аосянь.

— Они могут любить, кого захотят.

«Небесная фея» отвернулась.

— Наверное, любое живое существо всегда ищет способ усложнить себе жизнь, — поделилась она, — Даже бабочка. Мы все ищем свободы, Ли-эр. Но когда мы её обретаем, нам становится страшно. Мы мечтаем о праве любить кого захотим. Но когда мы встречаем его, то раним и отталкиваем. Мы мечтаем быть свободными от долга. Но в то же время мы мечтаем быть нужными кому-то. А быть нужным — это уже значит не быть свободным.

Жунь Ли нахмурилась, но потом кивнула:

— Я понимаю. Я хотела бы не быть связанной долгом перед семьей. Но это значило бы, что в моей жизни просто не было бы моей семьи. А я люблю свою семью. Я не хотела бы этого.

Какое-то время обе девушки молчали.

И первой нарушила молчание Инь Аосянь:

— Я покажу тебе одну мелодию, — сказала она, — Это была последняя песня, которую я сложила перед тем, как… забросить игру на цине. Она называется «Маленькие крылья отбрасывают большие тени». Её… будет непростопонять. Но если ты поймешь, твой навык игры значительно улучшится.

— А ты забрасывала цинь? — удивилась дочь министра, — Я никогда бы не подумала. И надолго?

«Небесная фея» печально улыбнулась:

— Ты даже не представляешь.

И не давая продолжиться разговору, начала играть.

За последнюю неделю крысиная сеть помогла отыскать по городу и окрестностям с пару дюжин Цветов Греха, и в столице стало заметно спокойнее. Пожалуй, что в первый раз за все время службы Ичэня при дворе у Ведомства Исполнения Наказаний появились периоды простоя и даже выходные, — впрочем, пока редкие и выдававшиеся лишь по особому распоряжению чиновникам от четвертого ранга и выше.

За то, что пора мрака и хаоса шла на спад, люди благодарили Небеса, — к вящему раздражению Короля Демонов.

Сократившаяся нагрузка не заставила Мао Ичэня относиться к своей работе спустя рукава, и стол его всегда был завален рабочими бумагами. Коллеги отмечали его поистине дьявольское трудолюбие, — и чуткий лисий слух временами улавливал разговоры о том, что уже к концу года амбициозный провинциал заслужит зеленый халат.