Книга Ослепительный цвет будущего, страница 106 – Эмили С.Р. Пэн

Мы наблюдаем, как небо становится фиолетовым, а затем черным; смотрим, как ветер гонит над головой облака. Интересно: если счистить всю эту черноту, будет ли под ней тот самый глубокий синий YInMn? Может, там и скрываются остальные цвета – в измерении другого мира, который мы просто не видим, где-то между нашим небом и всей остальной вселенной.

Я начинаю размышлять о вероятности существования иных измерений. Возможно, они наслоены друг на друга, сложены, как тонкие страницы книги, так что их нельзя увидеть – только если не смотреть под определенным углом. Измерения между реальностями. Измерения между жизнью и смертью.

Быть может, именно там живут призраки.

Уайпо вздыхает и медленно, осторожно спускается со ступеней, направляясь обратно к дороге.

– Подожди, – произношу я, невольно на английском.

Бабушка поворачивается и грустно качает головой. Она устала ждать.

Внутри у меня все тяжелеет под грузом разочарования и окрашивается в цвет пыли, пока мы идем по переулку и заворачиваем за угол. Я делаю глубокий вдох и пробую на вкус воздух.

– Ли?

Звук моего имени – словно холодное лезвие ключа, поворачивающегося в замке.

– Что вы здесь делаете? – Позади нас стоит Фэн; одна половина ее тела скрыта тенью, другая освещена бледным светом уличного фонаря. Даже в темноте я различаю на ее блузке узор из васильков.

Взгляд Уайпо, как мячик, перепрыгивает с меня на Фэн и обратно.

– Мы к тебе пришли, – отвечаю я.

Кажется, впервые Фэн не находит слов. Наконец она произносит:

– Может, перекусим? Неподалеку есть ночной рынок.

Мы молча идем по извилистым улочкам, прислушиваясь к гулу проезжающих мимо автомобилей и мопедов. Из окон то и дело доносятся отрывки разговоров или шипение масла в раскаленном воке.

В соседнем переулке большая семья установила в ряд столы с высокими красными свечами и свежей едой. Каждое блюдо накрыто пищевой пленкой. Жареный рис, баклажаны, бамбук с грибами. Три целые рыбины, посыпанные зеленым луком. Паста из бобов, дамплинги, воздушные белые булочки и еще много чего.

В центре каждой тарелки стоят палочки благовоний. Одна пронзает куриную грудку, другая – округлую мякоть персика. Палочки протыкают целлофановые окошки и торчат из холмиков липкого риса, из пучков лапши.

А в стороне – словно распухшая от пламени металлическая бочка. Дети бегают вокруг стола, собирают кусочки бумаги с ярко-красными надписями и золотой фольгой и бросают их в огонь.

– Это подношения для месяца призраков, – объясняет Фэн. – А бумага – специальные ритуальные деньги для призраков.

– Подношения? То есть эта еда – для призраков?

– Конечно, они ведь тоже хотят есть. Они очень прожорливые.

По разросшейся толпе мы понимаем, что пришли на ночной рынок. Повсюду цветные вывески и огни, дым от жарящихся и парящихся закусок.

Уайпо берет меня за локоть и указывает на прилавок: там мужчина смазывает соусом нечто прямоугольное на деревянной палочке, а затем окунает все это в арахисовую муку.

– Пирожное из свиной крови, – поясняет Фэн, и я по-началу думаю, что неправильно расслышала. – Пробовала?

Я быстро трясу головой.

– Гм, нет, но ничего страшного.

– Hao chi!– говорит Уайпо. Вкуснятина!

Я снова качаю головой.

Фэн слегка улыбается.

– Пойдем туда!

Мы идем через дым и толпы людей, мимо прилавков с жареными яствами, мимо перекрытого для движения машин перекрестка и наконец оказываемся у огромного чана с супом, в котором плавают белоснежные жемчужинки жира.