Книга Королевство теней и пепла, страница 211 – Дж. Ф. Джонс

Эш тяжело сглотнул; сердце колотилось в груди.

— Мы ош-ошибались и насчёт тебя, — сказал он. — Ты ни-никогда не была ведьмой.

Мэл напряглась.

— Твой о-отец поместил тебя сюда нам-намеренно.

Её брови сошлись на переносице. Замешательство, переплетённое с едва заметным налётом чего-то опасно близкого к страху.

— Мой отец? — спросила она.

Губы Эша разомкнулись, дыхание было неровным.

— Твой о-отец — Бог Мёртвых, — сказал он; его голос был шёпотом, проглоченным бурей. — Тот, ктосоздал твою з-землю и Ви-виверн.

Мэл не пошевелилась.

Один удар тишины.

Затем её фиолетовые глаза расширились.

Эш почувствовал тяжесть слов ещё до того, как произнёс их. Почувствовал их как сдвиг космоса, как дрожь самой вселенной.

— И ты, Мэл Блэкберн, — выдохнул он, наблюдая, как правда накрывает её подобно затмению, — тоже богиня. Богиня Теней.

Эпилог

Табита Вистерия запрокинула голову, поднимая взгляд к задушенным бурей небесам, блуждая в шепчущих глубинах Леса Безмолвных Криков. Тяжесть проклятия исчезла, она чувствовала, как оно распадается в её костях, ослабляя хватку на самой её сути. И всё же она оставалась связанной.

Что-то — или кто-то — всё ещё удерживало её привязанной к этому миру, всё ещё не давало шагнуть за завесу, чтобы воссоединиться с Хэдрианом Блэкберном в загробной жизни перед возвращением, перерождением.

Молния расколола небо зазубренной дугой, и когда она ударила в землю всего в нескольких футах, воздух наполнился запахом жжёного камня. С дымящейся земли шагнула фигура.

Виверианец.

Но не похожий ни на одного виверианца, которого Табита когда-либо знала.

Его рога — искривлённые, почерневшие — закручивались, словно тени, обретшие плоть; их края были остры, как поцелуй клинка. Его фигура, хоть и поджарая, несла в себе мощь чего-то древнего, чего-то за пределами смертности. Под почти прозрачной бледностью кожи чёрные вены пульсировали, как реки тьмы. Но именно глаза заставили её застыть, глаза, которые она знала слишком хорошо.

Глаза, которые преследовали её с того дня, как она посмела бросить ему вызов.

— Табита, Табита, Табита, — промурлыкал виверианец; голос его был глубоким и гулким, как пустота между звёздами. Он прокатился по лесу, как шёпот надвигающейся смерти, нереальный и неизбежный.

— Похоже, проклятие снято, и теперь ты так жаждешь улизнуть. Интересно, это страх? — Его губы изогнулись, клыкастая улыбка была злобной. — Надеешься выскользнуть на свободу, прежде чем мы придём пировать, тем, что от тебя останется?

Табита вскинула подбородок. Непокорная. Несломленная.

— Я тебя не боюсь.

Виверианец склонил голову набок; веселье мелькнуло в этих бесконечных глазах.

— Ты наложила на нас проклятие, Табита. И сто лет меня удерживали от того, чтобы добраться до тебя. — Его взгляд скользнулпо потемневшему лесу; тени вытягивались и извивались, словно живые. Он поднял руки, указывая на незримый мир за пределами. — И посмотри, что стало с нашими маленькими созданиями. Они уничтожают друг друга.

Он снова повернулся к ней, его улыбка была острее грани кинжала.

— Но скажи мне вот что: почему ты позволила девчонке разбить единственное, что защищало тебя? Проклятие было твоим щитом, а ты отдала его.

Табита не дрогнула. Не дрогнет.

— Потому что, если бы Мэл Блэкберн не разрушила проклятие, — сказала она твёрдым голосом, — они бы все погрузились в вечный сон. А я… — Её горло сжалось, но она не запнулась. — Я осталась бы скитаться одна, без Хэдриана. Мы бы не переродились.