Книга Королевство теней и пепла, страница 52 – Дж. Ф. Джонс

— Могло быть хуже, Эш. По крайней мере на неё можно смотреть, — небрежно бросил Хаган.

Принц промолчал.

Пальцы Мэл впились в острый край камня, костяшки побелели. Считает ли он её уродиной? Ответ не должен был её волновать, не должен был лезть под кожу. Но лез. И чем дольше он царапал внутри, тем сильнее хотелось спрыгнуть в воду и плеснуть ему в лицо кипятком.

— Тебе нужна всего неделя, — продолжил с лёгкостью Хаган. — Женишься и можешь не замечать её всю оставшуюся жизнь. Терпеть только официальные выезды.

Вот каков план. Жениться ради царств, а затем бросить её в забытой анфиладе, чтобы пылилась реликвией. От самой мысли кровь закипела жарче источника. Мэл стиснула зубы. Всю жизнь она стояла на краю — живая загадка, удостоенная косых взглядов и шёпота из-за глаз, — из-за этих глаз, из-за того, что значило её рождение. И вот ей дали шанс переписать судьбу, и она не позволит какому-то важничающему Принцу Огня обращаться с ней, как с пустым местом.

Хотя это уже не имело значения.

Через неделю он женится и вычеркнет её.

Через неделю она выйдет за принца и вонзит нож ему в сердце, разрубив проклятие, что связало их.

В тени её губы медленно изогнулись — улыбка тонкая, как клинок, который скоро ляжет в ладонь.

…

Лёгкий бриз прошёлся по ночи, сохраняя в себе дневное тепло, словно дыхание спящего дракона. Воздух был густой, обволакивающий, убаюкивал мир до тихой дремы. Высоко над замком скользили два дракона, их крылья рассекали темноту, безразличные к тёплой ночи.

Алина знала, её поймают. В этом не было сомнений. Последствия уже высечены в камне: запрут, вернут в позолоченную клетку, лишат простых свобод. Ни танцев под свечами, ни украдкой вырвавшегося смеха. От одной мысли она крепче сжала поводья и гнала дракона выше, выше, пока ветер не завыл в ушах. В полёте было что-то дикое, пьянящее — свобода, от которой сердце стучало вызовом.

Виверианский принц презирал такие человеческие условности, как седло. Его народ летал без него, впиваясь в спину зверя, будто соткан из ветра. От этой мысли у Алины по коже бежал холод. Ни поводьев, ни ремней — ничего, чтобы удержать. Самое воплощение Хаоса, и сама идея пугала её до глубины. А если Виверна резко завалится? Что тогда? Седло — это страховка, обещание, что небо не проглотит.

Когда оба дракона вышли на высоту, распрямили мощные крылья в ровном ритме, Алина впервые по-настоящему посмотрелавниз на своё королевство. Как же странно — видеть мир сверху, если всю жизнь позволяли смотреть только из окон, обрамлённых камнем. Она глубоко вдохнула; воздух был хрусткий, чистый.

— Вы почти счастливы, — заметил виверианский принц; его дракон подлетел ближе. Это была самка, меньше Алиного зверя, но гораздо опасней. В определённом свете её чешуя поблёскивала глубоким, диким зелёным — так непохожим на красно-золотую броню Алиного. У неё никогда не было своего дракона — это удел мужчин. Женщины летали лишь «для вида», на церемониях, под надзором. Ей дали покладистого зверя — «на один день взять и вернуть».

— «Почти»? — отозвалась она.

— Знаю, как исправить такую трагедию.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, он резко заложил крыло и рухнул вниз.

Сердце Алины подпрыгнуло к горлу: она смотрела, как он летит, как земля несётся навстречу чёрным пятном гибели. Паника полоснула грудь, но инстинкт взял своё, и она нырнула следом.