Книга Королевство теней и пепла, страница 7 – Дж. Ф. Джонс

Она ненавидела мысль о боли, причинённой тем, кто слишком слаб, чтобы отбиться. Вид беспомощных,визжащих, обречённых — выворачивал желудок.

И всё же…

Внутри было и другое. Скрытое, изломанное — желающее причинять боль.

Не беззащитным.

Нет.

Ей нужна была гибель тех, кто кормится слабостью. Ей хотелось ощутить вес меча, рассекающего плоть; видеть, как алый распускается по пальцам; слышать хрипящие вздохи тех, кто этого заслужил. Она видела это ясно — свой клинок, перерезающий глотки врагов; их тёплая кровь, просачивающаяся меж её костяшек.

С ней что-то было не так.

Что логично.

Мэл Блэкберн не должна была существовать.

Она была ошибкой, аномалией в тщательно вытканном наследии их народа. Веками у правителей Королевства Тьмы рождалось лишь трое детей. Всегда трое.

Наследник — с рождения обученный силе, мудрости и несгибаемой власти.

Воин — выточенный в живое оружие, лезвие против врагов королевства.

Носитель истины — всевидящее око, голос рассудка, тот, кто прозревает сквозь покровы обмана.

И всё же королева Сенка забеременела в четвёртый раз.

— Проклятие, — шептали некоторые.

Может, они правы. Может, Мэл и правда проклята. Это объяснило бы её глаза — эти чужие, неестественные глаза, не чёрные, как у прочих.

С того самого мига, как её веки раскрылись при рождении, — общий вздох мира, увидевшего эту пурпурную ярость, всё ещё звенел в трещинах стен.

Семья никогда не обходилась с ней иначе. Но это не имело значения. Она чувствовала. Дистанция. Тяжесть собственного существования, давящую, как железная цепь.

Ей не было места. Не было роли.

В детстве она шептала богам — молила об ответах. О предназначении. О правде. Умоляла сказать, почему она родилась такой.

Боги не шепнули в ответ.

— Нам стоит вернуться, — сказала Хейвен, чёрный взгляд скользнул к её предплечью. — Тебе не стоит так часто навещать Провидицу.

Мэл и не пыталась скрыть свежую царапину — разрез, откуда Провидица пустила её кровь, оросив секретами землю.

— Мне нужно было знать, правдивы ли слухи.

Лицо Хейвен не дрогнуло.

— Какие именно?

У Мэл сжалось в груди.

Слухи о моих глазах или шёпот о войне?

Невысказанный вопрос завис между ними.

— Говорят, ведьмы собирают силы, — пробормотала Мэл. — Что они идут за нами.

Хейвен не моргнула.

— Ведьмы плетут планы десятилетиями, Мэл. Но не выбираются из своей пустоши. Ихкоролевство давно уничтожено — сожжено до тла. Они никогда нас за ту резню не простят. Но они слабы — сморщенные туши, оставленные миром, чтобы их забыли.

— Неудивительно, что они нас ненавидят.

Глаза Хейвен вспыхнули — кремень ударил по стали.

— Осторожнее, Мэл. Ведьмы были не невинны в собственной гибели.

— Но…

— Пора домой, сестра, — ладони Хейвен легли Мэл на плечи — уверенно, крепко. — Перестань тревожиться. С тобой ничего плохого не случится. Я обещаю.

Горло Мэл сжалось.

— Ты не можешь обещать такое. Если ведьмы придут… мои глаза…

— Глаза — это просто глаза, Мэл.

Но она знала лучше. Знала, что значат её глаза. Знала, на что она способна из-за них.

— Хейвен, фиолетовые глаза бывают только у ведьм.

Хейвен вздохнула.

Они говорили об этом слишком много раз, чтобы считать. С детства Мэл боялись — призрак в стенах замка, секрет, о котором знали все. Она бродила по крепости, как тень, спрятанная там, где никто не мог глазеть, где никто не боялся бы смысла, скрытого в пурпуре её зрачков. Она годами жила в Храме, шепча богам, что не отвечали, умоляя открыть правду.