Книга Сказание о судьбе и пламени, страница 7 – Морган Готье

Может быть, однажды я найду кого-то, кто будет смотреть на меня так, как моя мать смотрит на отца. Кого-то, кто будет знать мои изъяны и любить меня несмотря на них.

Глухой удар грохочет по другую сторону кухонной стены, обрывая мои мысли. Следом раздаются приглушённые хихиканья, и я закатываю глаза. Никс, должно быть, отлично повеселился сегодня на вечеринке. И правильно. Троновия, возможно, не выиграла турнир в этом году, но у Никса был эпичный дебют.

Почти ожидая, что мой младший брат будет на цыпочках красться по коридору, таща за собой какую-нибудь девушку для последней шалости перед отплытием, я удивляюсь, увидев едва связного Никса, обмякшего рядом с Атласом. Старший брат перекладывает руку Никса себе на плечи и поднимает его обратно на ноги.

— Похоже, вы двое неплохо провели вечер, — я сдуваю пар с чая и играю бровями.

Атлас совсем не в восторге. Впрочем,он уже неделю играет в кошки-мышки со второй рождённой из Талей, и я вижу, как это его вымотало. Атлас не из тех, кто любит связи на одну ночь. Демон, он и для отношений не создан.

Его тени вызывают восторг у привилегированной публики и ужас у вражеских бойцов. Но то, как я отношусь к своей магии, похоже на то, как Атлас относится к своей. Я слышал, как он бесчисленное количество раз бормотал, что хотел бы унаследовать огненную магию матери и отца. Если бы мы все могли быть нормальными, всё было бы хорошо. Вместо этого мы все аномалы, обречённые быть другими, пока однажды неизбежно не умрём.

По крайней мере у Атласа есть какое-то подобие контроля над своими теневыми щупальцами. Я давно отказался использовать свою стихию и знаю: в день, когда она мне понадобится, в лучшем случае меня будет знатно трясти.

— Один из нас повеселился, — бурчит Атлас и отталкивает Никса, когда тот устраивает голову у него на груди.

— Слишком уж повеселился, если спросишь меня, — хихикаю я в кружку.

— Поможешь? — Атлас удерживает Никса на ногах, когда у того почти подкашиваются колени. — Для младшего брата он, конечно, самый здоровый.

— Я бы сказал, брось его в коридоре и пусть проспится.

Атлас обдумывает предложение ровно одну секунду, прежде чем отпускает Никса и даёт ему рухнуть на половицы.

— Что ты на этот раз сделал? — он топает к уголку и садится напротив меня.

— Лимонно-малиновый тарт. Ничего особенного.

— Хватит себя принижать, — одёргивает Атлас, как любой хороший старший брат. — Мы оба знаем: открой ты свою пекарню, ты разоришь «Лакомства».

— Мы оба знаем, что ты лжёшь, — я аккуратно перекладываю кусок десерта на тарелку и подвигаю её Атласу. — «Лакомства» это троновианская классика. Я бы никогда не смог конкурировать.

— Я остаюсь при своём мнении, — качает головой Атлас, отправляя вилкой кусок тарта в рот.

Никс стонет в коридоре, но даже не пытается подняться.

— Что с ним случилось? — дёргаю большим пальцем в сторону двери.

— Люди всю ночь покупали ему выпивку. У Никса нет самоконтроля, — Атлас проводит салфеткой по губам. — Хорошо, что я не спускал с него глаз. Там было несколько женщин, готовых наброситься в ту же секунду, как только я его упущу из виду.

— А ты? — я бесцельно вожу тарт по тарелке. — Принцесса наконец-то вонзилав тебя когти?

— Она красивая, — Атлас откидывается на спинку стула, сцепив руки за головой.