Книга Сказание о судьбе и пламени, страница 8 – Морган Готье

— Но?

— Я никак не могу отделаться от ощущения, будто где-то меня ждёт кто-то другой. Это ведь самая безумная вещь, которую ты когда-либо слышал?

Я тяжело сглатываю. В голове всплывает лицо Эрис, и мне приходится выкинуть её улыбку из памяти.

— Я слышал и более безумные вещи.

— Я что, чувствую запах пирога? — Никс медленно приподнимается, прислоняясь спиной к дверному косяку.

— Лимонно-малиновый тарт, — поправляю я.

— Ну надо же, кто вернулся с того света, — поддевает Атлас.

— Будь так добр, — он прижимает ладонь ко лбу, полностью игнорируя Атласа, — принеси мне кусок и стакан воды.

— Может, в следующий раз не принимай каждый напиток, который тебе покупают, — ворчит Атлас, и по его лицу скользит ухмылка, пока он наблюдает, как наш младший брат пытается удержаться на ногах.

— Во-первых, перестань орать. У меня адская головная боль. А во-вторых, — Никс для убедительности показывает два пальца, — с моей стороны было бы грубо отказаться от подаренного напитка.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что тебя легко могли отравить? — Атлас вытягивает ноги перед собой.

Никс смеётся и обводит жестом вверх-вниз свою двухметровую фигуру, распластанную на полу.

— Хочешь немного регенерационной магии, Атлас? Я вообще-то практически неубиваемый.

Я кладу кусок тарта на другую тарелку и наливаю стакан воды.

— Если хочешь это, придётся подойти и сесть за стол. Я не буду кормить тебя, как собаку.

Никс театрально вздыхает, затем подтягивается и, раскачиваясь из стороны в сторону, добирается до стола. Атлас и не пытается скрыть веселья, смеётся над каждым оглушительно неуклюжим шагом Никса. Наконец младший в семье добирается до стола и плюхается на последний свободный стул. Его локти с грохотом падают на столешницу, звенят приборы, и часть напитка расплёскивается.

— Он тебе кажется неубиваемым, Финн? — спрашивает Атлас, бросая салфетку на лужицу. — Потому что мне он кажется неубиваемым. Божество среди людей.

— Отъебись, Атлас, — фыркает Никс, выхватывая стакан с холодной водой и прижимая его к виску.

— Пей воду, Никс, — велю я. — Поможет.

— Вы оба вообще не умеете отдыхать, — он нехотя подчиняется и делает глоток воды.

— Мыумеем веселиться, — вставляет Атлас, — но после того, как мы повеселились, мы всё ещё способны дойти домой на своих двоих.

— Надо было меня оставить. Я бы и напился вволю, и женщину нашёл, чтобы согреть постель.

— И задержать наше отплытие на рассвете, пока мы будем тебя разыскивать? Спасибо, не надо, — Атлас качает головой и наливает себе чашку чая. — Не знаю, как ты, а я готов свалить отсюда.

— А мне здесь даже нравится, — подаёт голос Никс, целясь вилкой в тарт, но промахиваясь и скребя по тарелке.

— Тебе нравится обожание.

— Одно и то же, — он хмуро смотрит на Атласа. — Хватит быть таким раздражающим старшим братом, Атлас.

— Кому-то же надо за тобой присматривать, — парирует он, ни на секунду не сбиваясь.

— А ты, Финн? — Никс поворачивается ко мне. — Ты готов уезжать?

Лицо Эрис снова всплывает у меня в голове. Желание найти её ошеломляющее. Почему я чувствую вину, оставляя её здесь? Это её дом. Её место здесь. Или нет?

Но, с другой стороны, возвращение в Троновию тоже не наполняет меня радостью. Я вернусь на родину, где меня никто не принимает. Я просто буду один в нашем таунхаусе, по-своему тоже тюрьма.