Книга Баллада о зверях и братьях, страница 38 – Морган Готье

— Но клянусь Отцу, если ты задашь хоть один вопрос о моих братьях в контексте секса, я переверну этот стол и уйду.

Эрис опирается локтями о стол и наклоняется вперёд:

— А как же «не так-то легко смутить»? — дразнит она.

— Секс — не повод для смущения, а вот разговоры о сексе с участием моих братьев — это мерзко. И об этом я говорить отказываюсь, — отрезает он. — А теперь, когда мы установили правила, давай, Китарни. Я вижу, как у тебя в голове кишат вопросы.

— Это больно? — выпаливаю я.

На этом моменте и Никс, и Эрис замирают. Ни один из них не отвечает сразу, и это молчание говорит громче любых слов.

Я киваю, но тогда Эрис говорит:

— У меня, конечно, была особая ситуация, но у гидр принято очень открыто говорить о сексе, особенно когда пара впервые вступает в брак. Если партнёр подобран правильно, то первый раз может быть немного неприятным, но не должен причинять сильную боль.

Мои щёки пылают, и я сжимаю её руку:

— Прости, Эрис.

— Я смирилась с тем, что произошло, — уверяет она. — У меня всё ещё есть надежда, что я найду того, с кем проведу остаток жизни и испытаю настоящее удовольствие.

Я перевожу взгляд на Никса, и он кивает:

— Любой стоящий мужчина поставит твои потребности выше своих.

Чувствуя, что мой вопрос внёс в разговор тень, я глубоко выдыхаю:

— Вот и всё исследование.

По библиотеке расходятся улыбки и смешки, и остаток времени мы проводим, уткнувшись в книги о сексе. Никс и Эрис отвечают на все мои вопросы, и к тому моменту, когда я укладываюсь спать, я мечтаю только об одном: об Атласе.

ШЭЙ

В отличие от яркой и просторной аудитории, в которой преподаёт Атлас, лекционный зал профессора Риггса тёмен и уютен. Сиденья расположены ступенчато и обращены к передней части зала, где стоит стол Риггса и несколько тёмных деревянных книжных полок. Единственный свет, проникающий внутрь, исходит от четырёх круглых окон за моей спиной в конце зала. Когда я впервые вошла, я уловила запах эвкалипта, сосны и старых книг, и, хотя эстетика здесь весьма маскулинная², я чувствую себя спокойно и готова впитывать каждое слово, которое говорит Риггс.

После обмена любезностями и того, как я устраиваюсь рядом с Никсом, профессор выкатывается из-за своего стола и направляется к доске, где белым мелом рисует примерную хронологию важнейших событий в истории Далерина. Мне становится легче, узнав, что не всё, чему учил меня мастер Кайус о прошлом Далерина, было полной ложью. Профессор Риггс даёт мне краткое повторение по Шести Королевствам, и, хотя мне не терпится добраться до истории и легенд о Целестиалах, мне нравится слушать, как он преподаёт. Он воодушевлён и выразителен, подчёркивает свои мысли, размахивая руками.

Полностью зачарованная хриплым тоном его голоса, я едва замечаю, как в лекционный зал входит высокий широкоплечий мужчина с охапкой тяжёлых томов. Он сдувает с лица кудрявые каштановые волосы, и звук закрывающейся за ним двери приводит профессора в замешательство, напоминая ему о присутствии помощника.

— А, Дэйн! — Риггс откидывает светлые пряди со лба, кладёт мел на бортик доски. — Ты с трудом их нашёл?

Дэйн качает головой:

— Нет, профессор. Я просто надеюсь, что нашёл то, что вы искали.

Риггс чешет подбородок, взгляд его скользит по корешкам древних книг. Вдруг, будто вспомнив, что я нахожусь в комнате, он резко поворачивается ко мне, глаза расширены, а щёки заливаются румянцем.