Книга Баллада о зверях и братьях, страница 49 – Морган Готье

Грусть вдруг заволакивает его лицо.

— Это то, к чему ты привыкла в Мидори?

У меня много тёплых воспоминаний о жизни в Мидори, но свободу пробовать что-то новое или развивать навыки у нас не поощряли.

Когда я не сразу отвечаю и не встречаюсь с Никсом взглядом, он касается моей стопы своей и говорит:

— Твой секрет в безопасности со мной. Давайте поразим всех к чертям.

Я улыбаюсь ему:

— Спасибо, Никс.

— Всегда пожалуйста, Китарни, — он вскакивает и приседает передо мной. — А теперь давай приведём тебя в форму.

Я никогда в жизни так не потела. А это о многом говорит, учитывая, что я выросла в пустыне и пережила Некрополис Бавы.

Следующий час Никс не даёт мне ни минуты передышки. Если я думала, что Атлас — строгий наставник, то Никс превосходит его во много раз. Он непозволяет мне оправдываться, сдаваться нельзя, жаловаться нежелательно, а любое моё ворчание игнорируется.

У меня дрожат колени, болит спина, и я уверена, что одновременно активировала и растянула мышцы, о существовании которых даже не подозревала.

— Ладно, Китарни, — Никс манит меня вперёд, и я нехотя поднимаюсь на ноющие ноги и распрямляюсь, пока не трещит спина. — Давай отработаем приёмы, которые я тебе показал, ещё один раз и на сегодня всё. Потом сможешь принять душ перед ужином.

Ужин.

Одно это слово вызывает у меня дикий голод, и слюнки текут. Домашняя еда Финна куда вкуснее всего, что я когда-либо пробовала в Мидори, и я точно избалована. Ни одна еда не сравнится, и я искренне боюсь дня, когда мне придётся покинуть эти берега и вернуться на родину.

Сердце сжимается от мысли о жизни без братьев Харланд и Эрис. Прошло всего несколько недель, как я успела так привязаться к ним? Ком в горле душит, и я прогоняю подступившие слёзы.

Сконцентрировавшись полностью на Никсе, я принимаю боевую стойку, сохраняя воображаемый квадрат, который он велел мне визуализировать.

— Начали.

Первую комбинацию я знаю наизусть: Никс заставлял меня раз за разом отрабатывать приёмы, которые Атлас показывал мне на занятии. Без особого труда и с хорошей скоростью я блокирую удары и разворачиваюсь, используя его инерцию против него. Я врезаю локтем ему в спину, и он хрипло выдыхает.

— Хорошо, Китарни! — хвалит он. — Думаешь, справишься с остальным в таком же темпе?

— Попробую.

Мы принимаем исходные позиции и снова отрабатываем движения. Наши руки мелькают. Блоки, удары, локти — всё происходит очень быстро, но после часа тренировки я держусь. Это не значит, что руки не болят от каждого движения, но я настроена совершенствоваться, и, если для этого нужно терпеть боль и синяки — пусть будет так. Никс подсекает меня, но я перепрыгиваю через его ногу. Падаю на мат и пытаюсь выбить его ноги, но он предвидит этот ход и не просто уклоняется, но и наваливается на меня, прижимая к мату.

— Демон, — шиплю я, понимая, что проиграла.

Он поднимается на ноги и протягивает мне руку.

— Ты чертовски хорошо справилась.

Я принимаю его помощь, и он легко поднимает меня. Глубокая складка недовольства прорезает моё лицо.

— Ненавижу проигрывать.

Он указываетна меня пальцем и ухмыляется так широко, что я боюсь, его лицо разорвёт.

— Вот она!

— Что она?

— Соревновательность. Ты хочешь быть лучшей — и ты ею станешь.

— С чего ты так уверен?

Никс складывает маты и ставит их к стене.