Книга Баллада о зверях и братьях, страница 76 – Морган Готье

Я постоянно должен напоминать себе, что она выжила, что она изуродована, но жива. А теперь она у меня на коленях, медленно расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Она целует меня от губ к шее, вниз по обнажённой груди, совершенноне заботясь о рубцах, что уродуют меня. Я запрокидываю голову, позволяя ей взять контроль и исследовать моё тело, но, когда чувствую, как она соскальзывает с моих колен, резко поднимаю голову, и её образ на коленях передо мной, зажатой между моими ногами, лишает меня дыхания.

Сохраняя зрительный контакт, она проводит пальцами к моему ремню и начинает его ослаблять.

— Уверена, ты можешь многому меня научить, — говорит она хрипло, отчего я становлюсь твёрже. — Но, может, сначала я покажу, что уже умею.

Сдавленный стон срывается с моих губ, но, когда в сознание вонзается мысль о том, что она может выйти за другого, я понимаю — я не смогу полностью двигаться вперёд с ней, пока она сама не разберётся в своих чувствах. Не только ко мне, но и к Бастиану. Именно он владеет её сердцем и имеет полное право называть её своей, но я не могу представить себе жизнь без неё. Она сводит меня с ума, доводит до безумия, но впервые за много лет я чувствую себя живым. Я и не осознавал, что блуждал в тумане, пока она не появилась и не озарила всё во мне.

Я в полной заднице.

Когда я услышал, как она плачет во сне в ту ночь, когда пришла в мою комнату после кошмара, что-то внутри меня сломалось. Расстояние, которое я поклялся сохранять, больше не имело значения. В тот момент я хотел только одного — чтобы она чувствовала себя в безопасности и стереть каждую слезу, скатившуюся по её щекам. Я не помню, как покинул кресло или как забрался под одеяло и прижал её тёплое тело к своему, но я точно помню, насколько хорошо было держать её в объятиях и на один миг притвориться, будто она действительно моя.

Моё сердце забилось чаще, когда она прижалась ко мне, словно была создана идеально вписываться в мои объятия. Я закрыл глаза и вдохнул её аромат ванили и жасмина, не обращая внимания на то, как её мягкие белые локоны щекотали мне лицо. Я хотел быть рядом с ней, и даже при том, что она была прижата ко мне, казалось, этого всё ещё недостаточно.

— Атлас, — она пробормотала моё имя, и я отчаянно хотел услышать, как она произносит его снова.

— Да, принцесса?

— Почему ты не называешь меня Шэй?

Потому что если я это сделаю, если отброшу все формальности, если снесу стену между нами, то в следующий момент уже буду называть тебя своей, а я не знаю, надолго ли ты останешьсяпосле этого.

Прежде чем я успел ответить, она спросила:

— Ты меня ненавидишь?

Этот один-единственный вопрос разрушил меня, и я был готов рассказать ей всё, что чувствую, но, когда я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на неё, оказалось, что она крепко спит. Может, она и не храпит, но уж точно бывает болтлива во сне. Не знаю, зачем я ответил. Может, чтобы она подсознательно знала, что я чувствую. А может, чтобы просто наконец сказать это вслух и выпустить из груди.

— Нет, — прошептал я. — Я не ненавижу тебя. Ни капельки.

— Хорошо, — мягко ответила она, — потому что, кажется, я начинаю в тебя влюбляться.

Если бы она только знала, что я уже влюблён в неё. По уши.

Но она до сих пор помолвлена, и я не собираюсь добавлять ещё один слой путаницы в её и без того извращённый мир.