Книга Баллада о зверях и братьях, страница 79 – Морган Готье

Сзади меня вдруг поднимается прохлада — это открывается дверь на заднее крыльцо, и я, не задумываясь, резко разворачиваюсь, защищаясь от неожиданного визитёра. Со свирепым выражением лица и готовая отбиваться от нападения, я смотрю сквозь силовое поле и встречаюсь взглядом с Финном. Он стоит в дверном проёме с охапкой трав с улыбкой на лице.

— Щит стал срабатывать быстрее, — говорит он с ноткой гордости в голосе.

Я опускаю поле и смущённо провожу пальцами по волосам.

— Возможно, потому что меня постоянно пугают.

Его смешок звучит мягко. Он закрывает дверь на крыльцо и выкладывает свежесобранные травы на разделочный стол.

— Прости, но, если честно, технически яиспользовал кухню первым.

Мне не нравится, что первая моя мысль теперь: что Веспер или кто-то из её красноглазых приспешников вот-вот ворвётся в дверь или окно и утащит меня обратно в Мидори. Потом я вспоминаю, как Финн напоминал мне держать ухо востро, и стыд уходит. Лучше быть готовой защищаться, чем снова оказаться застигнутой врасплох и стать их жертвой. Однажды, надеюсь, уже в обозримом будущем, мне больше не придётся оглядываться или вздрагивать при каждом открывшемся дверном проёме. Однажды я почувствую себя в полной безопасности.

Наконец я нахожу два последних кусочка шоколадного пирога и вытаскиваю их из холодильника.

— Можно, я это съем? — спрашиваю, и он выглядит немного озадаченным.

— Конечно, — Финн кивает, дотягиваясь до ножа. — Всё, что здесь есть, твоё тоже, Шэй.

— Хочешь? — я выхватываю вилку из ящика, готовясь взять вторую.

Он будто собирается отказаться, но передумывает и говорит:

— Не стоит позволять друзьям есть в одиночестве.

Я смеюсь, беру вторую вилку и подхожу к нему у острова. Мы вонзаем вилки в кремовый десерт, и в тот момент, когда маслянистая, рассыпчатая корочка и нежный шоколадный крем касаются моего языка, я практически стону.

— Это так вкусно, Финн.

— Спасибо, — бормочет он с набитым ртом. — Это не так уж и сложно готовить, но всем нравится.

В молчании мы доедаем остатки своих кусочков, и жадная часть меня жалеет, что я предложила с ним поделиться. Я забираю его пустую тарелку и грязную вилку, несу их к раковине и споласкиваю.

— Что ты вообще делаешь на ногах в такое время? — спрашиваю я через плечо, пока он принимается шинковать травы.

— Я почти каждую ночь бодрствую, пеку или подготавливаю травы для лавки, — он не поднимает головы от работы, но спрашивает: — А ты почему не можешь уснуть?

Мои плечи напрягаются.

— Почему ты решил, что я не могу уснуть?

— Уже за полночь, — просто говорит он. — Обычно в это время не спит только тот, у кого с этим проблемы.

Зубы Атласа, скользящие по моей шее, его руки, сжимающие мои бёдра, язык, проникающий в мой рот — всё это вспыхивает в памяти и сбивает дыхание. Как мне сказать Финну, что его брат подал мне смешанные сигналы, отверг меня и оставил в состоянии замешательства и стыда? И теперь я понятия не имею, как завтра смотреть ему в глаза назанятии, не желая при этом зарыться лицом в ладони и разрыдаться.

— Не обязательно рассказывать, если тебе некомфортно, — его голос прерывает мои мысли.

Я вытираю посуду полотенцем и поворачиваюсь к нему.

— Дело не в том, что мне некомфортно делиться с тобой, Финн, просто…

— Просто что? — он прекращает возиться с травами и встречается со мной взглядом.