Книга Баллада о зверях и братьях, страница 98 – Морган Готье

— Я не боюсь тебя, — рычу я и сбиваю его с себя вспышкой магии света, тут же воздвигая вокруг себя щит.

Он быстрый, быстрее, чем должен быть человек, и с яростью набрасывается на силовое поле, рыча и обнажая клыки.

— Ты ничто! — вопит он. — Ты никто! Ты одна!

— Атлас, я знаю, ты там! Возьми его под контроль. Победи свой страх! — я игнорирую угрозы Нокса и тянусь к тому мужчине, который всё ещё скрывается внутри.

Он смеётся, и этот звук ласкает уши, словно поцелуй смерти.

— Твой Атлас боится меня не меньше, чем ты.

— Атлас, ты сильнее своего страха! Ты сможешь! — на мгновение в глазах чудовища мелькает проблеск узнавания. Я прижимаю ладонь к золотому щиту там, где его рука, и ловлю этот бездушный взгляд. — Я знаю, что ты там, Атлас Харланд. Вернись ко мне. Мне нужен тыв этой битве. Слышишь!? Ты мне нужен, Атлас!

Нокс стонет от боли, сражаясь с чем-то внутрисебя. Он яростно трясёт головой:

— Нет! Нет! Он мой! Тебе его не получить!

Доказательство того, что Атлас борется, наполняет меня надеждой, и я заполняю свои мысли воспоминаниями о нём. О том, как мы вместе бегали по Баве, о наших тренировках, о танце на речном круизе, о поцелуе в его комнате. Мои руки начинают светиться ярче, пока я не замечаю, как свет расходится по моим рукам и ногам. Я никогда раньше не чувствовала такой силы. Когда кажется, что энергия разорвёт мою кожу изнутри, я раскидываю руки в стороны и кричу. Свет взрывается из меня, вытесняя тьму. От напряжения я падаю на колени и опускаю ослабевающий щит. Несколько раз глубоко вздохнув, я поднимаю взгляд, ожидая увидеть Нокса, но его нет. В нескольких метрах от меня лежит Атлас с закрытыми глазами.

Хотя всё тело болит, я ползу к нему, боясь, что могла навредить. Добравшись до него, я кладу руки по обе стороны его лица, и чёрные прожилки начинают исчезать.

— Вернись ко мне, Атлас, — шепчу я, и по моей щеке скатывается слеза. — Я не боюсь тебя.

Его веки дрожат, затем он открывает глаза; чёрные, бездушные зрачки исчезли, уступив место его естественному зелёному цвету. Пока я держу его голову у себя на коленях и он медленно приходит в себя, я не могу не смотреть на его чёрные перьевые крылья и тьму, покрывающую его руки.

Мои собственные руки до сих пор светятся, и в памяти всплывает картина обожжённой Веспер. Если моё прикосновение способно причинять боль, возможно, оно способно и исцелять? Проверяя эту теорию, я провожу рукой от его шеи вниз, через плечо, к кончикам пальцев и жду. Ничего не происходит. Похоже, я не…

Внезапно чёрные прожилки, опоясывающие его руки и пальцы, начинают исчезать. Я резко поворачиваю голову к его другой руке, но она всё ещё тёмная, поэтому повторяю движение: от шеи вниз к пальцам, и с изумлением наблюдаю, как он начинает исцеляться.

— Ты светишься, — его слабый голос привлекает моё внимание.

Он берёт прядь моих волос и поднимает её, чтобы я могла увидеть.

— Я никогда раньше не чувствовала такой силы, — признаюсь я.

Он щурится от моего света:

— Ты изгнала мою тьму.

— Люмос! — раздаётся крик профессора Риггса с другой лодки, дрейфующей рядом с той, где находятся Ронан и Никс. — Ты достигла первой стадии Люмоса!

Когда мы смотрим на залив,там десятки кораблей с людьми, чьи лица полны любопытства и ужаса. Никс и Ронан быстро гребут обратно, а я помогаю Атласу сесть, чтобы он мог втянуть крылья и вернуться в своё обычное состояние.