Книга Их темная Дарлинг, страница 77 – Никки Сент Кроу

Пробившись на поверхность, я набираю полную грудь воздуха – до боли в рёбрах.

Не желая ни на мгновение больше задерживаться в лагуне, я поднимаюсь в воздух, с одежды течёт вода.

На пляже Крокодил пожирает всех на своём пути, равно пиратов и фейри.

Но расслышав со Скалы Покинутых крик Дарлинг, я прихожу в ужас от того, что уже может быть слишком поздно.

Я моментально понимаю, что тень Вейна пропала.

Наверное, это моя собственная тень распознаёт в нём эту пустоту.

Он бессильно болтается в руках солдат.

Хольт взмахивает рукой в его сторону.

– Поднимите его.

Те выполняют приказ.

Я дергаюсь в хватке мужчин, удерживающих меня, и лезвие у горла задевает кожу. Я чувствую, как на свежем порезе проступает капля крови, а затем – как по шее стекает кровавая дорожка. Чужие пальцы сжимаются на мне, оставляя синяки, и в груди у меня начинает разгораться гнев.

Лишь четверым мужчинам позволено оставлять метки на моей плоти.

Четверым – и только им.

Гнев растекается по венам, как жидкий огонь.

До Неверленда, до Питера Пэна, Вейна, Баша и Каса мне иногда приходилось добровольно совершать плохие, тёмные вещи, чтобы выжить.

Спать с тем, кого я ненавидела, потому что я знала, что у него есть машина, на которой можно куда-нибудь добраться.

Воровать еду из соседнего дома, потому что я голодала.

Позволять другим вырезать символы на моей коже, потому что этого хотела моя мать.

Никогда я не принимала тьму ради того, чего хотела я сама.

Потому что на самом деле я никогда ничего не хотела.

Трудно хотеть, когда лишь приблизительно представляешь, что такое собственная потребность.

Хольт жестом велит стражникам подвести Вейна к краю обрыва. К той стороне, где склон высокий, а скалы внизу острые.

– Я же знаю, как сильно ты любишь месть, – произносит Хольт.

– Ты слышишь меня, Тень?

Я чувствую, как она шевелится где-то в глубине, вне досягаемости.

– Я впускаю тебя, – говорю я.

– Что ты там несёшь? – зло бурчит стражник.

– Я впускаю тебя!

Тёмная тень сгущается, как грозовая туча.

Я – это ты, а ты – это я, и я принимаю тебя и всю тьму в тебе.

Повисает момент полной тишины, словно мы в оке бури.

А потом воздух начинает вибрировать.

– Какого хрена? – бормочет стражник слева от меня.

Я выдёргиваю руку из хватки второго и ударяю его ладонью по носу.

Под громкий хруст хрящей в воздух фонтаном бьёт кровь. Мужчина с воем отшатывается.

Я бью другого, правого, и он наносит мне удар изогнутым лезвием – по лицу течёт кровь.

Я почти не чувствую боли.

Нет ничего, кроме стремления к победе.

Я выиграю.

Потому что я стала больше себя прежней.

Нет больше жалкой необходимости. Только моё желание.

И я хочу спасти Вейна.

Потому что я, сука, Уинни Дарлинг, и никто не украдёт мою силу.

Я вырываю клинок из рук стражника и делаю взмах.

Туника мужчины разлетается лохмотьями, он изумлённо смотрит на свой голый живот: из длинного глубокого разреза от бедра до ключицы хлещет кровь.

Он переводит взгляд на меня.

– Твои… глаза, – шепчет он, а затем падает на каменистый склон и испускает дух.

И я поворачиваюсь к Вейну, Хольту и его оставшимся людям. Как раз в тот момент, когда Хольт, уперевшись сапогом в грудь Вейна, сбрасывает его со скалы.