Книга Баронство в подарок, страница 63 – Экле Дар

Она рассказала мне, что ее управляющий, верный старик, служивший еще ее мужу, совсем одряхлел и уже не мог справляться с делами. А найти нового, которому можно было бы доверять, в окружении волков, жаждущих отхватить кусок ее владений, было невозможно.

— Я написала своему племяннику, — продолжила Агнес. — У сестры сын, он остался в Аджарии. Умный малый, преуспевающий торговец. Я попросила его найти покупателя на мои земли и организовать мой переезд. На юге, в Аджарии, женщина может спокойно управлять своим состоянием, не вызывая ни у кого удивления. Там я смогу, наконец, просто жить. Без этой постоянной войны.

Ее слова падали на благодатную почву моего отчаяния. Идея, яркая и освобождающая, как удар молнии, пронзила меня. Продать земли. Уехать.Уехать туда, где женщина не была собственностью, где ее ум ценился так же, как и мужской. В Аджарию! Страну магических технологий, справедливых законов и, что самое главное, свободы.

— Это...гениально, — прошептала я, и во мне вспыхнула надежда, такая яркая, что на мгновение затмила весь ужас моего положения. — Агнес, я... я, может, тоже...

Но она покачала головой, и в ее глазах я прочитала понимание и бесконечную жалость.

— Нет, Гайдэ. Ты не можешь.

— Почему? — вырвалось у меня. — Если вы можете продать свои земли...

— Потому что я — вдова, — тихо, но четко произнесла она. — А ты — незамужняя девушка, находящаяся под опекой. По законам Силесты, и я проверяла это не раз, вдова имеет право распоряжаться своим наследством и имуществом, полученным от мужа. Ее статус дает ей определенную, хоть и хрупкую, самостоятельность. А ты... — она вздохнула, — ты, увы, все еще считаешься несовершеннолетней в глазах закона, пока не выйдешь замуж или не достигнешь двадцати пяти лет. Все твои земли, все твое состояние юридически принадлежат не тебе. Им управляет твой опекун. Вильгельм Торвальд. Ты не можешь продать то, что тебе не принадлежит. Ты не можешь даже официально отказаться от наследства. Ты — пленник в золотой клетке своего титула и своего пола.

Она говорила спокойно, но каждое слово было похоже на удар молотка, забивающего гвоздь в крышку моего гроба. Я знала, что моя власть призрачна, но чтобы настолько... Чтобы я не могла распорядиться даже собой!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ослепительная надежда, вспыхнувшая было, погасла, оставив после себя еще более горькую пустоту. Выхода не было. Совсем.

— Они дали мне три месяца, — глухо сказала я, глядя на свои побелевшие костяшки. — До свадьбы. Или тюрьма.

Агнес дотянулась через стол и накрыла мою руку своей. Ее пальцы были холодными.

— Я знала, что они начнут давить. Фредерик... он не будет ждать. — Она помолчала. — Мой отъезд... он займет время. Месяцы. Но я не оставлю тебя без помощи. Мой племянник... он имеет связи. Не только торговые. Если тебе... если тебе удастся каким-то чудом добраться до Аджарии, найди его. Назови мое имя. Он поможет тебе устроиться. Дай мне слово, что ты найдешь его, если окажешься там.

— Даю слово, — прошептала я, понимая, насколько призрачна была эта возможность.

Проводив Агнес, я осталась одна с гнетущим осознанием своего положения. Агнес, моя единственная союзница, уезжала. Она нашла для себя лазейку, спасительный люк. А для меняего не существовало. Закон, общество, традиции — все было настроено против меня.