Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 107 – Коллектив авторов

Настоящей земли, рыхлой и черной, с сочной травой и букашками, котенок не знал. Ему лишь смутно представлялось какой она должна быть, словно давным-давно, еще до своего рождения, он видел ее во сне.

Котенка обступили великаны. Они трогали его огромными лапами, топорщили шерстку, а он все полз и полз, выискивая родные запахи – запах мамы-кошки, запахи братцев и сестричек или запах тряпицы, на которой они спали, все вместе, в уюте и безопасности. Котенок водил носом и отчаянно, насколько хватало слабенького голоса, звал маму-кошку: «Приди, забери меня, спаси!..»

Вдруг на пути возникло живое препятствие – еще один великан, такой же, как другие, и в то же время на них не похожий. Он был меньше и пах как-то по-родственному – дикостью, удивлением и детством.

Мир встал на дыбы. Маленький гигант схватил котенка и, заливисто смеясь, принялся подбрасывать в воздух, как, бывает, подбрасывают человеческих детей, хотя котенок этого, конечно, не знал. Падая, котенок натыкался на теплую опору, ему было страшно, но не больно. Раз падение вышло длиннее прежних и кончилось оглушительным ударом, от которого искры брызнули из глаз. Поднялся гам. Чьи-то ладони – те, что котенок узнал первыми, – обняли его и держали, пока он не успокоился и не уснул от усталости.

Скоро котенок немного подрос и научился понимать людей. Он узнал, что великана с мягкими терпеливыми руками зовут мама. Она ходила в длинной шуршащей шкуре, от которой пахло крахмалом, смесью цветов и пронзительной резкости. Главным в доме был большой грозный человек по имени папа. Его запахов котенок не понимал и не любил, хотя со временем привык к ним. А маленьким существом, которое вызывало в котенке любопытство, симпатию и страх, был мальчик Митя, человеческий детеныш. Мама и папа обращались с ним так же, как мама-кошка с котенком. Правда, теперь котенок плохо помнил маму-кошку, почти совсем не помнил землю и траву и учился отзываться на странное имя, данное ему людьми, – Дымка.

Была еще Дуся. Она управляла кухней, главной частью дома, и обычно разрешала котенку спать около печи, давала ложечку сметаны, рыбку или печеночку. Но когда из Дусиных владений неслись особенно вкусные запахи, котенка выгоняли вон и запирали дверь.

Спали люди на высоких постелях под пышными покровами. Котенок забирался на них, тонул в мягком по самые ушки, и становилось ему уютно, тепло, как в маминых ладонях, – сразу глазки закрывались. Но людям отчего-то было жалко этого тепла. Если мама заставала котенка на кровати, то сердилась и гнала прочь. Дуся и вовсе не церемонилась: как прикрикнет, как схватит за загривок – и кубарем по полу!

Или вот еще: нравилось котенку с подоконника наблюдать, что творится снаружи. Птички летят, крылышками машут, от их щебета внутри все дрожит, так и хочется кинуться следом. Жаль, стекло не пускает. А иной раз хорошо просто зажмуриться и на солнышке погреться. Важная вещь в доме – подоконник. Но как маленькому котенку на него попасть? Ясное дело, по шторам. Иначе для чего их такими прочными делают, удобными для коготков? Так нет же, опять запрещено.

Герань в кадке не тронь, фикус не укуси. Столько кругом интересного, и все нельзя!

В некоторые комнаты котенка и вовсе не пускали. Мама с Митей тоже редко бывали там, а вот папа – каждый день. Оттуда он приносил самые плохие запахи. Митя скучал без папы, но мама говорила, что ему очень важно бывать в тех плохо пахнущих комнатах, потому что там он зарабатывал деньги, а деньги это и дом, в котором они живут, и одежда, которую носят, и Митины игрушки, и рыбка для котенка…