Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 108 – Коллектив авторов

Когда наступало обеденное время, папа с мамой садились за стол и Митю сажали с собой. Зачем, котенок не понимал. Все знали, что Митя любит леденцы, пряники, фруктовую воду и халву, а суп-пюре из индейки, мясной форшмак и сазанину с сомовиной, которые Дуся подавала к обеду, совсем не жалует. Лучше б отдали Митину долю котенку!

Как бы не так. Котенка к столу никогда не звали, и это было ужасно несправедливо. Зато скатерть на стол стелили длинную, почти до самого пола, будто приглашая не стесняться и самому устраиваться поудобнее. Однажды котенку впрямь удалось взобраться по скатерти на стол, но люди его находчивости не обрадовались, и едва он успел лизнуть заливной язык, как его сбросили прямо на голый пол. И сбрасывали потом всякий раз, стоило котенку уцепиться за скатерть.

Еще котенок любил карабкаться по маминой одежде. Это проще, чем путаться под ногами, мяукать, выпрашивая, чтобы тебя приласкали, и, уж конечно, гораздо веселее. Но мама почему-то так не думала и, даже оторвав котенка от юбки, продолжала причитать и сокрушаться. А пару раз отшлепала – в точности как Митю.

Митю частенько шлепали, и переживал он из-за этого куда сильнее, чем котенок. Если шлепала мама, он убегал и дулся, а если папа – то забивался в угол и плакал. Еще бы! Котенок тоже боялся папы. Как-то папа даже запустил в котенка башмаком. Котенок увернулся, но башмак так страшно загрохотал, что у котенка сердечко скатилось в самый кончик хвоста и долго потом не выкатывалось. С тех пор, если папа брался за башмак, котенок опрометью кидался прочь и уже потом раздумывал, всерьез это он или лишь бы припугнуть.

Но больше всех котенок боялся Мити. Попробуй догадайся, что у него на уме! То вздумает привязать к хвосту мамин клубок или папину чернильницу, то захочет покрасить тигром, то решит подстричь усы, то в воду сунет… И ведь не со зла, злом от него не пахло, оттого котенок долго не мог узнать, когда Митя замышляет очередную проказу. Со временем он стал замечать, что в такие моменты от Мити пахнет хитростью, и, едва почуяв этот душок, бежал прочь со всех лап, а Митя начинал на котенка охоту, с криком и гиканьем гонялся за ним по комнатам, сердя маму с папой.

Иногда папа кричал на Митю, а иногда запирал котенка в чулан, будто это котенок виноват. В чулане жила большая старая крыса, она противно шуршала ветошью, скалила острые зубы и зловещим шепотом сообщала, как она любит на обед маленьких мяконьких котят. Котенок дрожал и жался к тонкой полоске света под дверью. Приблизиться к ней крыса не решалась, только сверкала красными глазами и шипела из своего угла.

Однажды в дом принесли большой зеленый цветок, не похожий на фикусы и герани, которые мама держала на окнах. И пахло от него иначе – смолой, снегом, обещанием, свободой… Люди называли это растение елкой. Котенок хотел понюхать ее и уколол нос.

Елку поставили в большой комнате, мама и Дуся развесили на ветках забавные вещицы: конфеты, орешки, картонных ангелов, звезды и шары. Котенок попробовал дотянуться до шарика в блестящей фольге, и ему это почти удалось, но папа гаркнул: «Брысь!» – и взялся за башмак. Мама сказала: «Оставь. Игрушки побьешь». Они с Дусей перевесили забавные вещицы с нижних ветвей повыше – чтобы хвостатому шалуну было не достать.