Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 50 – Коллектив авторов

Шумно выдыхаю, перевожу дух и злюсь на себя. Сорвалась. Кол как никто другой знает – если начинаю тараторить, значит, нервничаю.

– Тебе невозможно сделать сюрприз, Эриэл Портер.

– Я просто слишком хорошо тебя знаю. Шестнадцать лет все-таки…

– То есть выкупленный зал и самое большое ведро попкорна в городе отменяю? – Кол подмигивает, пытается улыбнуться, но я смотрю на него самым убийственным взглядом, на который только способна. Хотя сейчас выгляжу скорее жалко, чем зло.

– Отменяй, – отзываюсь и тут же отворачиваюсь, пытаясь не замечать огонька в карих глазах, который вдруг вспыхнул и погас.

Мы уходим с катка прочь. Ладонь обжигает горячий стаканчик с кофе, который мне сейчас абсолютно неинтересен, между пальцев зажата тлеющая сигарета.

– Бросай курить, Эри, – кидает Кол, косясь на падающий на мою куртку пепел.

– С каких пор ты стал таким правильным? – едко замечаю, заставляя друга поморщиться.

Онане любит, когда он курит, часто видится с друзьями, смотрит хоккей или громко подпевает на концертах. Онане любит, когда он надевает свою старую, но дорогую куртку или натягивает на уши теплую красную шапку. Онане любит, когда в машине пахнет чем-то помимо вишни. Она не любит его.

–Онахорошая, – Кол снова читает мысли. – Ты ведь даже не желаешь толком с ней познакомиться…

– Мне хватило пары встреч, – прерываю его нагло, зло, расстроенно.

Кол останавливается и опускает руки. Шея словно бы больше не держит его переполненную переживаниями голову, и та падает на грудь, изо рта вместе с облачком пара вылетает усталый вздох. На кончик его носа опускается снежинка.

– Снег пошел, надо куда-нибудь спрятаться, погреться, – говорю и быстро отворачиваюсь. Мне больно видеть его таким, но больнее оттого, что я не могу устранить причину его тоски.

Завтра Новый год. Вокруг нас шумят счастливые дети, гремят колокольчики и звучат любимые песни, разносится запах кофе, мерцают гирлянды и сверкают в их свете пестрые, украшенные елки, смирно, в линеечку стоят слепленные снеговики и искрится лед оставшегося за спиной катка. А нам с Колом страшно. Страшно оттого, что мы познакомились за день до Нового года шестнадцать лет назад и за день до Нового года готовимся к прощанию.

– Да, я уеду, да, стану мужем, но это не значит, что нам придется исчезнуть из жизней друг друга, – тихо замечает Кол, глядя на меня исподлобья. Он все еще стоит поодаль – ссутулившийся и разбитый.

– Иначе не будет, – говорю еле-еле. Даже если он не услышит, прочитает по губам. –Онане позволит тебе остаться рядом со мной.

– Ты хоть раз назовешьеепо имени? Ты ни разу его не произнесла, Эри! – от отчаяния голос Кола почти срывается на крик, и я могла бы его понять, но не хочу.

– Не назову, Кол! Потому что я терпетьеене могу! Потому что онанаглая, избалованная, самодовольная, абсолютно глупая девчонка, которая ни во что тебя не ставит! Ты для нее– симпатичный кошелек, хорошее лицо для миллионов совместных фотосессий и шанс пощеголять перед подружками выгодной партией! – я не хочу продолжать, но слова срываются с языка сами собой. – Онатебя не любит! И ты это знаешь! Ее«люблю» – просто слова!

– Но она хотя бы их произносит, в отличие от тебя, Эри!

Кол умолкает, а я хочу сбежать. Мы знали больные места друг друга лучше прочих, но за долгие шестнадцать лет дружбы, пережитые расставания, боли, страхи и километры мы не поступали так, как поступили сейчас – не кричали и не давали незримых оплеух едкими словами.