Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 48 – Коллектив авторов

Я надеюсь, что этот уговор ничего не изменит. Надеюсь, что все останется по-прежнему.

Но узелок уже завязан.

– 2 —

Елка в углу искрится блестящими новогодними шарами, в гостиной загородного дома пестрят вечерние платья и тихо напевает Фрэнк Синатра. Дом к вечеринке готовили мы с Колом, и именно сейчас я вдруг понимаю, почему все предшествующие сутки в его глазах плескалась печаль и в каждом слове мелькала вина.

Он женится.

– Будет забавно, если ты поймаешь букет невесты, – шепчет Сат, пока в моей руке дрожит бокал шампанского. Странно слышать шутки, сказанные упавшим голосом.

Сердце внутри ухает громко, проваливается куда-то в черную дыру и кувыркается там в безумном танце. Я не была готова к этой новости. Я боялась ее больше всего.

Кола окружают ликующие друзья, а он, выдавливая из себя улыбки, все равно смотрит на меня недоуменно и тоскливо через окружившую его толпу.

– Мне нужно на воздух, – отзываюсь громче, чем следовало, и тяну Сата за рукав, беззвучно умоляя пойти со мной.

Дышать становится тяжелее, и я бы чувствовала себя как под толщей воды, если бы не зимний мороз, бьющий ледяной волной прямиком в лицо из открытой входной двери. Не надеваю куртку, не накидываю плед – выбегаю в одном платье, прижимая пачку сигарет к груди так, словно она может стать последним барьером для выпрыгивающего сердца.

Новогоднее настроение, которое я все предшествующие дни ловила за хвост, выбирая елочные шары, собирая букеты из блестящих шишек и светодиодных веток и вешая гирлянды-сетки на многочисленные окна, тут же улетучивается.

– Не реви, – предупреждает Сат в мгновение, когда первые слезы начинают дрожать на ресницах.

Сугробы искрятся в отблесках желтых гирлянд, развешенных моими собственными руками на крыльце дома, верхушка недавно посаженной елки сгибается под весом налипшего на нее снега, рядом с ней декоративный светящийся олень смотрит своими черными глазками в пустоту, а я трясусь так неистово, словно только выбралась из-подо льда. Но мне не холодно.

– Ты знал? – голос дрожит. Вот-вот сорвется.

– Конечно, нет, – Сат бросает на меня недовольный взгляд. – Я бы его отговорил.

– Не смог бы, – мотаю головой, а плечи дергаются сами. Грудь давят заглушенные чувства. – Онеелюбит.

– Не верю, – хмыкает друг и ненадолго замолкает, тяжело вздыхая. – Твою мать… С Новым годом, Эри. Вот тебе подарок под елку, – бормочет, прикуривает сразу две сигареты и передает одну мне.

Не знаю, что ему ответить. Чувствую только замешательство и призрачную надежду на то, что Кол пошутил. Конечно, не пошутил, нет – о женитьбе не шутят и не принимают поздравления, стоя рядом с будущей супругой.

– Ты не думала, что так сильно его любишь, да? Не думала, что любишь егопо-другому?

– Думала, – признаюсь, затягиваясь. Оголенные руки покрываются мурашками, холод забирается под узкое, тонкое платье, а на легкие давит невидимый груз то ли мороза, то ли тупой боли, которая незаметно заменила собой оцепенение.

Не ожидала, что для меня предновогодняя вечеринка закончится приступом немой истерики от приближающегося прощания с лучшим другом.

– Ты ведь никогда не забывала о вашем уговоре? – Сат озвучивает мысль, от которой я упорно отмахивалась последние десять минут. Она бьет прямиком в солнечное сплетение, вызывая новую волну слез, которые усилием воли не выпускаю из глаз. – Если до тридцати лет…