Книга Двое и «Пуля», страница 94 – Галина Чередий

Накрыло каким-то полным и поразительно спокойным пониманием — между нами не просто секс, не дикое влечение, не влюбленность даже. Между нами вообще ничего нет и быть не может никакого “между”. У настоящего целого не бывает половин, прорех, ничего “между”. А мы и есть это самое целое. И, оказывается, для понимания этого не нужно никаких умственных усилий, самоанализа, объяснений, метаний. Достаточно просто позволить себе свободно чувствовать. Лав не рядом, не кожа к коже —  больно, тяжко, пусто, безвкусно и бессмысленно. Лав в моих руках — все хорошо, правильно. Все!

Похрен на привычки, прошлое, на “совсемне знаем друг друга” и “знакомы всего-ничего”. Ничего из этого не имеет значения. Придуманные сложности. Рядом — хорошо, далеко — плохо, все! А все остальное можно исправить, подстроить, обсуждать, даже ругаясь до хрипоты, изменить или оставить как есть, смирившись. Лишь бы главное оставалось неизменным.

Лав ожила внезапно, запрокинула голову и прижалась своими губами к моим, даже опешил на мгновенье. А она прижалась вся, задрожав сразу, как в ознобе, обвила крепко шею, атакуя и требуя поцелуев, будто без всяких слов уже зная — она свое берет. Мой хрупкий, запуганный цветочек, внутри у которого скрыта страстная натура, что может заживо спалить. Но только если ты того достоин.

— Почему, Киан? — прошептала она оборвав поцелуй слишком быстро. — Почему она с ним…? Как так могло выйти? Они же … как могли оказаться вместе?

В опустевшем черепе гулко ухал набат пульса, тело гудело каждым нервом от навалившегося свинцовой тяжестью лютого желания, но я тормознул себя. Перевернулся на спину и потянул Лав на себя, усаживая сверху, сгреб пряди на затылке, заглянул в зарумянившееся лицо.

— Я не знаю, цветик.

— Жас… она… такая, ты же видел. Видел какая она была. — видел, такая же прекрасная, как и ее дочь. — Она… светлая… А отец… Ральф, он же фу какой мерзкий. Вот как тогда?

— Я не знаю, девочка моя. — только и ответил я.

Нет ей никакого смысла говорить, что поговорка “любовь зла” родилась не на пустом месте. И о том, что она помнит своего отца уже опустившимся алкашом и деградантом, а двадцать лет назад он мог быть красавцем, способным вскружить голову ее юной матери, причем мразям это удается проще всего. Или о том, что в жизни всякие обстоятельства бывают, что люди далеко не всегда вместе добровольно. Бывает, что вообще нет выхода из ада “вместе”, потому что человек сам его в упор не видит, а указать и помочь, вывести просто некому. Было и бывает все, что угодно.

— Почему? Ну ты же старше, ты должен знать… понимать. — Лав уставилась мне в глаза, требуя и умоляя одновременно. —  У тебя опыта больше. Я хочу понять.

— Лав, такие вещи почти никогда нельзя понять со стороны. Но нам и не нужно это понимать.

— Почему? — вот уж вопрос дня сегодня.

— Потому что у нас такого ни за что не случиться. — ответил ей и огладилострые плечи. — Никогда.

— У нас? — как будто насторожилась она.

— У нас, у нас, цветик. Я никогда не стану угрожать тебе, обижать, запрещать что-то без обсуждения причин, боль причинять. А ты станешь доверять мне, говорить обо всем, захочешь, чтобы был всегда рядом.

— Я и так хотела, а ты… — нахмурилась Лав, но я не дал договорить.

— А я перебесился, все уже.

— Ну… ладно… — кивнула она неуверенно, поерзав на мне и добавив жара, повторила, словно пробуя на вкус. — Нас… У нас… — и тут же уточнила. — Никогда это типа долго же?