Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 104 – Дора Коуст

Я тоже позволила себе расслабиться. Полумрак экипажа убаюкивал, как и стук лошадиных копыт. В какой-то момент усталость и новые впечатления взяли надо мной верх, и я провалилась в сон.

Неудачно моргнула, как это бывает, когда пытаешься изо всех сил держать глаза открытыми.

Пробуждение вышло еще внезапнее. Ощутив осторожные ласковые прикосновения к волосам, я медленно выплыла из объятий Морфея.

Чтобы обнаружить себя в других, не менее крепких объятиях.

Изогнувшись буквой зю, я головой лежала у графа на коленях. Он невесомо перебирал мои волосы, и в каждом его повторяющемся прикосновении ощущалась сдержанная нежность.

Я затаила дыхание. Мое сердце забилось слишком громко. Казалось, еще чуть-чуть — и Арс услышит его заполошенный стук.

Как показать, что я уже не сплю? Да и нужно ли?

Щеки вспыхнули жаром. Впитывая странную, чуждую этому мгновению ласку, я закрыла глаза и притворилась спящей. Все внутри дрожало от каждого его касания. Арсарван перебирал мои волосы не как мужчина, добившийся права касаться, а как тот, кто позволил себе забыться — пусть на миг, пусть на несколько секунд.

Он думал, что я сплю, и потому позволил себе быть нежным.

Как реагировать на это мне, я пока не знала. Но времени на принятие хоть какого-то решения оставалось все меньше. Экипаж мягко замедлился, а через несколько мгновений и вовсе остановился.

Ладонь Арсарвана будто случайно сошла с моих волос на мою же щеку. Это прикосновение ощущалось отчетливым, словно меня специально хотели разбудить.

— Маша… — шепот коснулся уха.

Будь я чуть поумнее, сделала бы вид, что не расслышала с первого раза и вообще крепко спала, но мною двигало желание сбежать, потому что как относиться к произошедшему я просто не знала.

— Что? Мы уже приехали? — Слишком резко выпрямилась я.

Чтобы выглядело хоть чуть-чуть достоверно, потянулась, демонстративно потерла глаза, а затем зевнула от всей души. И лишь потом поняла, что могла не стараться. В карете даже с учетом того, что снаружи в этот час уже горели фонари, было все так же сумрачно.

— Мур! Первым делоу-м идем проверять кухню! — скомандовал спрыгнувший на пол Бергамот и, собственно, пошел.

О том, что он спрыгнул, мы узнали по звуку рухнувшего где-то под ногами боинга. О том, что пошел, — по его толстой попе с хвостом. Замельтешив у дверцы, котяра потянулся, перекинул щеколду и вывалился прямо на дорожку. По его изумленной морде сразу стало ясно, что от кареты он такой подлости не ожидал.

Это же надо! Открылась! А он всего-то лапами надавил!

Это был мой шанс на побег. Не глядя на графа, я выбралась из кареты и присела рядом с несчастным.

— Ты цел? Лапка не болит? — закудахтала я, осматривая совершенно целые лапы.

— Мау! —в голосину заорал хвостатый, когда я ущипнула его за шерстяной филей.

На меня посмотрели с немым укором.

— Ой-ей, точно ушиб! — запричитала я, на миг обернувшись к спустившемуся со ступеньки графу. — Пойду отнесу его к себе. Лапке точно нужен покой.

— И еда-у! — азартно всполошился котяра, осознав, чем запахло дело, но я снова его ущипнула. — Мау! Как же больно-у моей несчастноу-й лапке! Как же много-у еды мне понадобится для восстановления-у!

Последняя фраза прозвучала откровенным шантажом. Да у него прямо в глазах читалось: беру рыбой, мясом, курицей, взболтать, но не смешивать.