Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 127 – Дора Коуст

Где-то оставив рубашку, он танцевал под звездами босиком. Лишь черные домашние штаны отделяли его от полного единения с природой.

Выпад, удар, еще укол. Граф действовал стремительно, то и дело уходил от невидимого противника и казался мне вертким жуком. Мой взгляд не всегда за ним поспевал. Сражение на шпагах действительно выглядело чем-то сродни искусству.

Выверенно, красиво, безупречно. Отрабатывая приемы, он не просто оттачивал их, а танцевал с оружием как с партнершей.

Я хотела бы однажды станцевать с ним на балу. Мне было любопытно, как он ведет.

Да кого я обманываю? Я хотела бы ощутить на себе каждое касание: страстное, бережное, соблазняющее. Я хотела бы отдаться ему в танце. Он мне правда нравился. Граф ер Толибо был чертовски привлекательным мужчиной. Будь мы в других обстоятельствах…

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Арсарван неожиданно широко улыбнулся:

— Красивое белье, — но смотреть при этом продолжал на несчастный столб.

Вскинувшись, я открыла было рот, чтобы оправдаться, но тут же вспомнила про свой внешний вид. И пусть тело мне не принадлежало, элементарные правила приличия следовалособлюдать, так что руками я прикрыла все, что смогла.

О том, что при мне есть рубашка, за которой можно спрятаться, под толщей стыда я забыла напрочь.

— Да я просто… — промямлила я, отступая все ближе к выходу.

Щеки горели так, что их жар ощущался на коже. В конце концов, я позорно сбежала с балкона. Но, даже скрывшись в спальне, не смогла унять собственный пульс.

Красивое белье! Да кто вообще озвучивает такие вещи вслух?!

Понимая, что Арсарван вот-вот вернется в покои, ставшие на эти три дня нашими общими, я спешно спряталась в ванной.

Но едва вошла в купальню, так и застыла с открытым ртом.

Собственно, про то, что в моих покоях хозяйничали дети, я за другими заботами и нервными переживаниями уже успела забыть. Да и комнаты, на первый взгляд, смотрелись такими, какими я оставила их днем.

Но дети в моих покоях все же побывали. Не знала, чем их так привлекла моя уборная, но весь бассейн оказался одной сплошной пеной, разные бутыльки, полные и пустые, были разбросаны по полу и всем доступным поверхностям.

— Я убью этих сорванцов! — прошипела я.

Положив рубашку Арса на скамейку, я сделала робкий шаг вперед. Но тут же поскользнулась на чем-то мыльном и покатилась прямо в бассейн.

В то время, пока эти шкодливые розы жизни уже спали, мне снова предстояла генеральная уборка. Но сначала следовало вылезти из пенных облаков.

За целый час, пока приводила уборную в порядок, я устала так, что уже совсем не хотела мыться. Примерно раз пять мои мысли кочевали вокруг Бергамота, который мог бы, наверное, магией все здесь убрать, но этот проныра и троглодит все никак не решался вернуться в мои покои.

О том, где эта шерстяная булка шляется ночью, когда его хозяйке так нужна помощь, я старалась не думать. В конце концов, может, у них тут март летом начинается.

Опустившись в теплую воду во второй части бассейна, которая выглядела как ванна с одним бортиком, я раскинула руки, откинула голову на мягкую подставку, предназначенную как раз для этих целей, и…

Всего на секунду смежила веки, наконец желая насладиться спокойствием и тишиной.

Насладилась. Вероятно, просто потеряла сознание, потому что за этим действом наступила окончательная темнота. В себя пришла в тот момент, когда кто-то доставал меня из воды, но сил ни на что не осталось. Ни на возражения, ни на сопротивление, ни даже на то, чтобы просто приоткрыть ставшие чрезвычайно тяжелыми веки.