Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 93 – Дора Коуст

Арсарван тихо выдохнул. Ему однозначно не нравилось происходящее. Его тяжелый взгляд был прикован к моему лицу, но правила приличия, вероятно, не позволяли вмешиваться.

— Совесть — это то, чего людям иногда очень не хватает. Этим вечером за ужином мы с мужем обязательно обсудим, стоит ли рассказывать о вашей наглости герцогу ар Риграфу. Мой брат сильнее меня не любит глупость и жадность. Подумайте на этот счет.

Разорвав бумагу, где уже стояло имя Арсарвана, но еще не было его подписи, я поднялась. Оставлять документ даже в таком виде не стала и сунула егосебе в карман с целью подробного изучения.

Если вернуться домой не удастся, я знала, чем займусь. Вместо того чтобы тратить капиталы, их следовало приумножать.

Поднявшись вслед за мной, Арс удостоил испуганную, но вместе с тем обозленную леди еще одним тяжелым взглядом. Пройдя к двери, учтиво придержал для меня створку и пропустил вперед.

Чтобы я первой увидела то, о чем мы разговаривали этой ночью. Огромный кот размером с тигра сидел на руинах письменного стола, тогда как почти познавшая, что такое седина, трясущаяся женщина стояла напротив него, вжавшись в стену, в ужасе отгородившись от животинки собственным стулом.

— Бергамот, немедленно верни все как было, — приказала я грозно, уперев руки в бока.

— Между проу-чим, меня пытались выставить за дверь, — пожаловался котяра, демонстративно зевнув.

Секретарь леди ер Тайкер испугалась до потери сознания. За тем, как она съезжает по стене вместе со стулом, мы наблюдали в какой-то степени даже меланхолично.

— Быстро верни все обратно, — снова потребовала я.

Изобразив из себя великомученика, Бергамот слез с того, что осталось от стола. Но еще через миг руины задвигались, воспарили и собрались в крепкий предмет мебели. Даже все перья в стакан сами встали, а стул вернулся на свое прежнее место.

— На успокоительную настойку, — выпалила я, оставив на столе горсть серебряных монет.

Мне понадобилась вся моя сноровка, чтобы выйти из «Лавки услуг» с высокоподнятой головой, но едва мы оказались на улице, меня охватила дрожь. Трясло сразу от всего: и от злости, и от несправедливости, и что самое главное — от страха.

У меня не было столько наглости и уверенности в себе, сколько я продемонстрировала. Театральная постановка «Маша в тылу врага» проигрывалась на каждой импровизированной сцене всего раз. И Арс явно заметил мое состояние. На его лице отпечаталось непонимание.

Первым в карету запрыгнул Бергамот. Уменьшившись в размерах, он улегся на скамью напротив. Следом свое место заняла я. Граф, как ни странно, сел рядом со мной.

— У вас есть хоть одно весомое объяснение произошедшему? — спросил он сдержанно, но в каждом слове отчетливо слышалась злость.

— Вас хотели ободрать как липку, чего здесь непонятного? — удивилась я. — Вы же слышали то, что я сказала. Вы правда были готовы платить за воздух? За эфемерное обещание кого-нибудь, может быть, для вас подобрать?

— Как вы верно заметили, имя герцога Рейнараар Риграфа на этих землях действует безотказно…

— Но не ваше, — выпалила я, о чем тут же пожалела.

В карете воцарилось молчание. Даже мне со стороны было очевидно, что графа ер Толибо не воспринимали с должным вниманием. Его уже не рассматривали как опасного пирата, укротителя морей. Для этого он казался им ослабевшим, потерявшим былую жестокость. Если эта жестокость вообще когда-то была.