Книга Чайная госпожи Тельмы, страница 34 – Дора Коуст

— Рад, что мне не придется продавать все свое имущество, чтобы расплатиться с вами, — скупо проворчал он. — Но обязан сообщить, что я не ношу с собой крупные деньги. Банковский чек подойдет?

Расставляя перед нами тарелки, у стойки появился хозяин таверны в белоснежном фартуке.

— Пряная яичница для господина и сладкие картофельные вафли для обворожительной госпожи.

— Помогите! — внезапно послышался отчаянный женский крик откуда-то из глубины кухни. — Помогите моему мальчику!

Услышав голос Магмы, я слетела со стула в тот же миг. Оббежав деревянную стойку, нырнула в жаркие объятия кухни и мгновенно оценила обстановку.

Тапиан лежал на полу в неестественной позе. Конечности его будто свело судорогой, а сам он глухо стонал.

Мать растерянно прижимала к себе его голову и пыталась поймать руки.

— Это оборот, — заключила я, внимательно следя за тем, как бугрятся, словноперекатываются под кожей мышцы.

Кости громко хрустели, готовясь к первой перестройке.

Я знала историю этого парня. Будучи чистокровным человеком, в возрасте семи лет он нарвался в лесу на перевертыша. На его левой ладони до сих пор белел двойной шрам от укуса, свести который было попросту невозможно даже самыми лучшими исцеляющими мазями.

Яд перевертышей, проникая под кожу в кровь, в конце концов накапливался именно в месте укуса, оставляя таким образом своеобразную метку.

Что примечательно, молодые перевертыши менять свою форму начинали далеко не сразу. Момент первого оборота совпадал с наступлением половой зрелости. Но в предыдущие годы нам успешно удавалось избежать встречи со второй ипостасью Тапиана. Для этого он ежедневно в одно и то же время принимал особый чай из листьев волчьего дерева.

— Он что? Оборотень? — оказался инквизитор у меня за спиной, последовав за мной на кухню.

— Оборотень, — отозвалась я глухо, прикидывая, где на этой кухне может храниться баночка с моим чаем.

— Тогда нужно срочно эвакуировать всех посетителей из таверны, а парня перенести в подпол и надежно зафиксировать цепями. У вас цепи есть? — обратился он к плачущей Магме.

— Господин инквизитор, шли бы вы уже… эвакуировать! — психанула я, понимая, что его голос сбивает меня с мысли. — Магма, ваш сын регулярно пьет тот чай, что я давала?

— Пил каждый день, госпожа Тельма. Как вы наказали, так и пил, — тихо плакала женщина, прижимая выгибающегося парня к себе.

— Он пропал… Госпожа Тельма… — простонал Тапиан и глухо зарычал, стиснув зубы до скрежета. — Вечером… Я не нашел… Обыскал… На месте нет…

Каждая рваная фраза парня сопровождалась глухими стонами боли. Когда тебе в буквальном смысле выворачивает кости, ничего приятного в этом нет. Хочется забыться, отключиться, уйти в темноту, лишь бы все поскорее закончилось, но при обороте делать этого ни в коем случае нельзя.

Потому что перевоплощение именно так и происходило. Обессиленное тело подавало импульс сознанию, и оно отключалось. Тогда и случался оборот. Максимальную точку боли перевертыши проходили уже в бессознательном состоянии.

Но нам нельзя было допустить оборота. Одно перевоплощение — и парню придется каждый раз сражаться со зверем в своей голове.

Он буквально станет требовать свободы.

Я могла остановить оборот. Прямо сейчас могла, шепнув одно-единственное ведьмовское слово. Но для этого мне нужно было выгнать из кухни как инквизитора, так и родителей Тапиана.