Книга Чайная госпожи Тельмы, страница 98 – Дора Коуст

— Хватит! — оборвал инквизитор бессмысленный поток слов.

Два дня. Он пролежал здесь целых два дня! Оставалось выяснить всего один вопрос.

— Грасио, — глухо выдохнул оборотень, схватившись рукой за подоконник, отчего тот натужно затрещал. — Что с ведьмой? С ведьмами? Их поймали? Ее… их казнили?

Чтобы произнести последнее слово, лорду Робиану Страйксу пришлось приложить немало усилий. Все внутри него сопротивлялось тому, что это конец. Волк, потерявший пару, не способен полюбить еще раз. Он просто обречен. Обречен без цели скитаться по миру, варясь в собственных воспоминаниях, каждый день умирая вместе с ними вновь и вновь.

Робиан не родился оборотнем. Шесть лет назад он и его лучший друг Патрик Девож преследовали ведьму, которая, как мальчишку, обвелапоследнего вокруг пальца. Воспользовалась им для инициации и затем обсмеяла возникшие у него чувства, явив свое истинное лицо. Они гнали ее два дня от таверны в небольшом городке, где она сама выследила их, до старой деревушки, что стояла на северных болотах.

Именно там, среди топей, они ее и настигли.

Ведьма напала на них первая, стоило им войти в старый покосившийся дом. Лорд Девож успел выставить защиту впереди себя, и ее наговор отлетел прямо в Робиана, но тогда он не почуял ровном счетом ничего, совсем никаких изменений. Второй прицельный удар настиг Патрика, отчего тогда еще серый инквизитор моментально превратился в черно-белого скунса.

— Каждому воздастся по заслугам, — произнесла раненая ведьма, опершись спиной о черную стену, глядя Робиану прямо в глаза.

Патрик перед самым превращением все же успел зацепить ведьму. Рана оказалась смертельной.

Черный инквизитор не придал никакого значения ее словам. Кинулся к другу, пытаясь понять, как развеять наложенное колдовство, но чары проникли глубоко, зацепились прочно и не спали даже со смертью ведьмы.

А через несколько недель Робиан обернулся в самый первый раз. Ему просто повезло, что он находился в своем только-только купленном доме в столице совершенно один и еще не успел нанять слуг, а иначе…

Первые месяцы волк его совсем не слушался. Мужчине приходилось приковывать себя цепями в подвале, чтобы случайно не покинуть дом. Страшная, дикая боль приходила к нему каждую ночь с тех пор, как круглая луна осветила небо в первый раз.

Однажды ему даже подумалось, что легче умереть. Прекратить все это одним днем, прервать мучения. Он не говорил о своих превращениях никому, но скрываться становилось все сложнее. Черных инквизиторов часто вызывали ночами, и выполнение таких поручений становилось для него просто невозможным.

А потом та самая ведьма явилась к нему во сне. Возможно, к тому моменту он уже просто бредил, ослабленный ежедневными оборотами, когда кости деформируются и выворачиваются наружу вместе с мышцами, но ему запомнились ее слова:

— Волк может всю жизнь прожить один, упиваясь собственными страхами. А может открыть свое сердце, чтобы наконец прозреть и после видеть только одно пламя — пламя домашнего очага.

Глупые слова, пустые. Тогда Робиан не видел в них смысла, но возвращалсяк ним мыслями снова и снова. Гадал, переиначивал, искал двойное дно. Теперь же понимал, что это было предсказание, наставление, намек на то, что все может быть совершенно иначе. Да только не поздно ли?..