Книга Строптивая истинная генерала драконов, страница 71 – Наталья Гордеевская

Я до боли вцепилась в скамью и храбро проговорила:

— Марисса уже уходит, мы закончили! Я провожу ее!

Мне отчаянно хотелось сбежать, чтобы не попасть под горячую руку дракона. Хватило утренней стычки за глаза и за уши.

— Сидеть! — почти рявкнул Ральф, пристально глядя на меня. — Ты останешься здесь, а Марисса найдет выход самостоятельно!

— К-конечно, — пробормотала она, прижимая к себе сумочку. — Рада была повидаться, Каролина. Обдумай мое предложение, пока не стало слишком поздно!

Она боязливо протиснулась мимо дракона и пустилась бежать по дорожке, громко цокая каблуками.

— Я, наверное, тоже пойду, — я поднялась на ноги и тщательно отряхнула подол платья, делая вид, будто меня вовсе не заботит бешеный взгляд Ральфа. — Столько дел еще сегодня, как все успеть, даже не знаю!

Стоило мне сделать шаг, как дракон ухватил меня под локоть и крепко стиснул, не давая пошевелиться.

— Ты уйдешь отсюда не раньше, — почти проворковал он, — чем ответишь на пару моих маленьких вопросиков, радость моя! Чьи чувства я растоптал? Какое письмо вы обсуждали?

Я сглотнула и замерла в растерянности. Что за комедию он ломает?

— Как вы вообще узнали, что мы здесь? — попробовала я выкрутиться. — Появились так внезапно, будто из-под земли выскочили!

Ральф недобро усмехнулся, и его тело стало каменным.

— Метка, дорогая, — жарко прошептал онмне в ухо. — Она звала меня. Ты же моя Истинная, как я могу оставить тебя?

От удивления у меня чуть рот не раскрылся сам собой. Ничего себе: почти отслеживающий артефакт-маячок! Повезло, что поводка не полагается.

— Я ответа жду, — тем же вкрадчивым голосом продолжил он. — Очень мне любопытно: чье же сердечко я растоптал в письме? Не припомню за собой такой невежливости!

Внутри закипела злость. Он нарочно хочет заставить меня вспомнить эти унижения?

— Зачем вы притворяетесь, что не знаете? — выпалила я, дергая рукой, чтобы вырваться. — Память вам отшибло? Забыли, как передали через Мариссу письмо, где щедро полили меня помоями? Напрягите мозги: это было за месяц до дуэли!

Лицо Ральфа стало таким изумленным, что на секунду я даже прекратила отпихиваться.

— Давай-ка поподробней, — потребовал он, заключая меня в стальные объятия. — Что-то я ничего не понимаю. С какой радости я вообще тебе писал письма? Ты же была совсем ребенком!

От его близости метка стала пульсировать совсем по-другому: медленно и сладко. Голову чуть повело, и мне пришлось ущипнуть себя за ладонь, чтобы прийти в себя.

— Мне было пятнадцать лет, — с обидой произнесла я, — и то, что это даже не отложилось у вас в памяти, говорит о многом!

— Давай представим, что мне и впрямь отшибло память, — чуть спокойней сказал он, — рассказывай.

Я выдохнула и опустила глаза. Вырываться не хотелось, в его объятиях стало так спокойно. Зачем ворошить прошлое? Только заново расстраиваться!

— Мне тогда казалось, что лучше вас нет никого на свете, — выдавила я из себя, чувствуя, как щеки пылают. — И я была такой дурой, что написала вам письмо с признаниями в любви, и передала через Мариссу. А в ответ получила такое, что язык не поворачивается повторить. И у вас не выйдет отвертеться и сказать, что ничего такого не было, я сохранила письмо как напоминание о вашей лживой и подлой сущности!

Я украдкой бросила на него короткий взгляд. Его глаза потемнели, и яростный огонь потух, оставив пару искр в самой глубине.