Книга Душа на замену, страница 121 – Рада Теплинская

Затем произошло нечто важное, переломный момент, который всё изменил: я почувствовала, как одна из его рук наконец скользнула под подол моей ночной рубашки, словно преодолев невидимый барьер. Его пальцы, тёплые и слегка мозолистые, обжигали мою кожу, продвигаясь вверх по бедру и оставляя за собой огненный след. С моих губ едва слышно сорвался вздох, похожий на стон, но я не смогласдержаться. Я инстинктивно выгнулась, ещё сильнее прижимаясь к его телу, стремясь к ещё большей близости, к полному слиянию, и слегка покачала бёдрами, словно приглашая его двигаться дальше, глубже. Его ответный стон, глубокий и хриплый, полностью стёр все мои сомнения и запреты, уничтожил последние остатки сопротивления. Меня охватило непреодолимое желание: я хотела полностью отдаться ему, прижаться к нему всем телом, впитать его губы в отчаянном, всепоглощающем поцелуе, забыв обо всём на свете. Но Дар, возможно, неправильно истолковав мой внезапный и необузданный порыв страсти, мягко, но решительно отстранил меня.

— Ш-ш-ш, Риночка, дорогая моя, всё в порядке, просто лежи спокойно, — пробормотал он хриплым, глубоким и нежным голосом, который мгновенно усмирил мою дикую, нарастающую страсть, словно морские волны, успокаивающиеся во время прилива. Я неохотно вздохнула, понимая, что должна подчиниться его темпу, играть по его правилам, хотя одному Богу известно, каких невероятных усилий мне стоило обуздать собственные растущие, пылающие желания. Пьянящая смесь можжевельника и цитрусовых, так свойственная ему, продолжала кружить вокруг меня, доводя мои чувства до предела и погружая меня в состояние эйфории. Однако его рука продолжала медленно и нежно скользить по моей спине, испытывая моё терпение на прочность. Я жаждала, чтобы он прикоснулся к моей груди, погладил её, нежно подразнил затвердевшие соски, которые уже напряглись от предвкушения. И когда, наконец, после, казалось, целой вечности ожидания, его пальцы добрались до этих чувствительных бугорков, с моих губ сорвался глубокий, непроизвольный стон, подтверждающий, что я испытываю невероятное наслаждение.

— Моя милая, отзывчивая… — пробормотал он срывающимся от волнения голосом, полным искренней нежности. — Не бойся. Я никогда, никогда не причиню тебе боль.

Господи, как же ему хватало этой дьявольской выдержки? Моё тело, доведённое до предела его медленными, дразнящими прикосновениями, уже не просто пылало — оно горело ярким, неистовым огнём, и каждый нерв, каждая клеточка кожи кричали от нетерпения. Разум балансировал на тончайшей, почти невидимой грани безумия, угрожая вот-вот сорвать все ментальные тормоза и погрузиться в пучину безрассудного желания. Каждый его нарочито глубокий вздох, едва уловимый,но такой значимый, каждое малейшее движение, ощущавшееся как землетрясение в этом интимном пространстве, вызывали волну за волной дрожь, пробегавшую по моим нервам и обещавшую скорый, но пока недоступный рай, которого я жаждала всем своим существом.

И вот, словно в ответ на мой безмолвный призыв, вторая рука наконец скользнула под тонкую ткань моей ночной рубашки и присоединилась к первой. Его ладони, теперь обе на моей спине, осторожно и с какой-то мучительной неторопливостью поглаживали кожу, исследуя каждый изгиб позвоночника, каждую лопатку, каждый миллиметр этого чувствительного участка. Но, к моему мучительному, почти физическому разочарованию, он не предпринимал никаких попыток снять тонкую шёлковую преграду, которая нас разделяла. Это было пыткой, чистым, утончённым страданием — чувствовать его горячие прикосновения, ощущать тепло его кожи сквозь невесомую ткань, когда так отчаянно, так жадно хотелось почувствовать настоящий жар его обнажённого тела на моей обнажённой спине, без каких-либо преград, без единого слоя шёлка или воздуха между нами. Желание было настолько всепоглощающим, настолько острым и почти осязаемым, что у меня вырвался тихий сдавленный всхлип — не плач, а скорее стон, идущий из самой глубины души, из невыносимой, жгучей жажды.