Книга Душа на замену, страница 133 – Рада Теплинская

Затем послышался шёпот братьев, едва различимый, но каждое слово словно ударяло по моим оголённым нервам.

— Впервые в жизни, брат, — голос Блейна звучал тихо и был полон неприкрытой уязвимости, которой я никогда раньше не слышал, — я тебе завидую. Ты даже представить себе не можешь, как мучительно видеть её такой, чувствовать её запах в воздухе, быть так близко и при этом совершенно не иметь возможности прикоснуться к ней. Моя душа болит, каждая клеточка моего тела сжимается от боли, когда я вижу, как она отвечает на твои поцелуи, как она улыбается тебе, зная, что я не могу поцеловать её или обнять.

Емрис ответил так же тихо, в его голосе слышалась сложная смесь нежности и опасения.

— О, я прекрасно это представляю, Блейн. Иногда я даже завидую сам себе. Я постоянно боюсь, что всё это лишь хрупкий сон, что я проснусь в любой момент и увижу, что её нет. А увидеть в её глазах безразличие или, что ещё хуже, жалость — это, брат мой, мой самый страшный кошмар.

Блейн вздохнул, и этот вздох, казалось, нёсна себе груз огромной тяжести.

— Я понимаю, что она для тебя значит, Рис. И, честно говоря, от этого мне становится ещё страшнее. Наш отец… он никогда не примет её как мою невесту. И мне страшно подумать, что он может придумать, какие планы может строить, если когда-нибудь по-настоящему поймёт, что она значит и для меня. Если он заберёт её у меня, я… наверное, смогу это вынести'. Но если он заберёт её у тебя… Я не могу так поступить с тобой, Рис. Я не могу так поступить с ней. И я даже не могу заставить себя отказаться от возможности увидеть её, пусть даже издалека. Так что я принял решение. После празднования дня рождения, примерно через три дня, я уеду. По крайней мере, до тех пор, пока не закончится твоя церемония. — Он сделал паузу, тяжело дыша. — Если я вообще смогу продержаться так долго вдали от неё. Последние несколько дней я сходил с ума, думая только о ней. Клянусь, я слышал её голос в тишине, повсюду чувствовал её запах, просыпался глубокой ночью, убеждённый, что держу её в своих объятиях…

Эмоциональное истощение, вызванное всем этим, и тяжесть их признаний наконец дали о себе знать. Несмотря на бушевавшие во мне чувства, меня охватила усталость, глубокая, пронизывающая до костей усталость. Я почувствовала, как снова погружаюсь в успокаивающую бездну сна, но перед этим ощутила два лёгких, как пёрышко, поцелуя: один, нежный, как крыло бабочки, на макушке, а другой, такой же нежный, на виске. Я погрузилась в сон с твёрдой уверенностью в том, что должна всё им рассказать. Я мысленно пообещала себе сделать это, но только после того, как все гости разойдутся. Сейчас было не время, ведь впереди было грандиозное празднование.

Ранним утром, проснувшись в полном одиночестве на непривычно просторной кровати, я едва успела осознать своё положение, как меня буквально «взяли в оборот». В комнату вошли несколько незнакомых женщин с лицами, выражавшими спокойную сосредоточенность. Без лишних слов, но с удивительной слаженностью они принялись за дело. Меня тщательно вымыли, используя множество различных средств: одни источали нежный цветочный аромат, другие пахли свежей зеленью, третьи оставляли на коже ощущение лёгкого покалывания. Затем последовали энергичный массаж и растирание, настолько интенсивные, что порой казалось, будто с меня собираются содрать всю кожу. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, а каждый сантиметр тела начинает дышать. После этой бодрящей, почти болезненной процедуры меня бережно завернули в мягкую теплую ткань, пропитанную чем-то очень приятно пахнущим — сложным ароматом с нотами амбры и каких-то экзотических трав, одновременно успокаивающим и освежающим. Весь утренний ритуал был настолько продолжительным и интимным, что мне пришлось обедать прямо в комнате под бдительным присмотром одной из женщин, поскольку я всё ещё была не одета.