Книга Жена светлейшего князя, страница 128 – Лина Деева

Маркиз сидел, привалившись к стене башни. Закрытые глаза, восковой цвет лица, безвольное, похожее на тряпичную куклу, тело. Однако мертвенно-бледный Тьерсен, слушавший пульс у него на шее, сипло сообщил нам:

— Бьётся. Но очень слаб, нужна помощь Хранительниц.

— Обойдёмся.

Геллерт аккуратно снялс предплечья мои пальцы и грузно опустился перед де Шеро на колени. Положил ладонь маркизу на грудь, сомкнул веки, и черты его заострились до такой степени, что тронь — и порежешься. Зато лицо де Шеро постепенно перестало походить на маску мертвеца, и дыхание сделалось гораздо явственнее. Тогда Геллерт убрал ладонь, медленно, словно заржавленный, выпрямился и, сев на пятки, хрипло позвал:

— Керриан!

Железный ворон без промедления приземлился на зубец крепостной стены, будто специально ждал где-то поблизости.

— Носильщиков из лазарета сюда, скорее. И, — Геллерт запнулся, справляясь с болью, — траурный отряд для герцога Наварра.

— Кр-р-р-а!

Птица взмыла в воздух — только закатное солнце вспыхнуло на крыльях кровавыми бликами. А Геллерт вдруг покачнулся, и если бы мы с Тьерсеном не подхватили его, непременно осел бы на камни.

— Пожалуй, нужны ещё одни носилки, — озабоченно заметил Кератри, а герцог, поморщившись, отозвался:

— Сами справимся.

Вопросительно посмотрел на меня:

— Ваша светлость?

И я уверила:

— Дойду.

Тьерсен кивнул и обратился к графу:

— Помогайте, Виктор.

Вдвоём они бережно подняли Геллерта и понесли со стены в замок. А я поковыляла следом, на одной силе воли удерживаясь от того, чтобы не свалиться пластом.

* * *

Впервые на своей памяти я очутилась в спальне светлейшего князя, но рассматривать её было некогда. Мужчины опустили Геллерта на кровать под тёмно-синим балдахином, и я с их помощью раздела мужа до исподнего. Поудобнее поправила ему подушку, подтянула одеяло и поняла, что ещё чуть-чуть, и стеку на прикроватный коврик.

— Позвольте, я провожу вас в ваши комнаты, — предложил всё замечающий Тьерсен.

Однако я упрямо мотнула головой:

— Благодарю, я посижу здесь. Но если бы вы были так любезны и пододвинули кресло…

Не дав мне договорить, Кератри выполнил просьбу и придвинул к кровати оббитое синим бархатом кресло. Я с нескрываемым облегчением опустилась на мягкие подушки, а Тьерсен, не спрашивая, откуда-то принёс плед и укутал мне ноги.

— Если что-то понадобится, — он приоткрыл окно, — зовите Керриана, и он всё передаст нам. Не уверен, что в замке остались слуги, способные ответить на зов колокольчика.

— Хорошо, — кивнула я, вспомнив распоряжение мужа: «Владеющие Искусством идут последними».

— Тогда мы вас оставим, — поклонился Кератри и вышел из комнаты. Тьерсен же помедлил на пороге. Окинул нас взглядом напоследок, сообщил:

— Я принесу восстанавливающее питьё, — и исчез, бесшумно прикрыв дверь.

Мы с Геллертом остались наедине.

Каждую мышцу в моём теле пронизывала дикая усталость, и очень скоро я, позабыв о приличиях, подобрала ноги и, как маленькая, свернулась в кресле клубочком. Ужасно хотелось спать, но это было непозволительно: вдруг Геллерт проснётся, и ему срочно понадобится помощь? Так что я держала глаза открытыми и размышляла. О словах Наварра: неужели он вправду увидел во мне прорастающее семя новой жизни? О том, что Геллерт ни в коем случае не должен этого узнать, иначе без разговоров отправит меня через переход. А я, как бы эгоистично это ни звучало, не желала быть вдовой с ребёнком. Нет, мне хотелось растить малыша вместе с мужем. Без замков, титулов, на чужбине, но чтобы нас было трое.