Книга Жена светлейшего князя, страница 51 – Лина Деева

— Замёрзли? — почти не отходивший от меня Геллерт заметил, как я вздрогнула.

— Да, немного, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее.

Без промедления мне на плечи лёг широкий княжеский плащ, и Геллерт предложил:

— Пройдёмте в шатёр? Я распоряжусь зажечь там жаровню, и вы быстро согреетесь.

— Нет! — даже мысль о шатре вызывала у меня необъяснимый протест. — Мне не так уж холодно, и вообще, давайте лучше погуляем.

Если мой ответ и показался Геллерту странным, настаивать на своём он не стал. Изредка перебрасываясь фразами, мы обошли озерцо, и к тому времени, как вернулись в лагерь, ужин был готов, а над восточными вершинами гор взошла бледная краюшка луны. По воде побежала серебряная дорожка, и располагаясь перед жарким костром, я постаралась сесть к ней спиной. Возможно, это было трусостью, возможно, следовало наоборот понять, отчего мне так неприятно красивое, в общем-то, зрелище. Но я чувствовала, что не готова ни к каким новым откровениям — и почти наверняка разочарованиям. Потому предпочла спокойно поужинать, выпить кружку вкусного травяного отвара, а потом просто сидеть, кутаясь в заёмный плащ, и смотреть, как взлетают к небу золотые искры — словно желая породниться с серебряными искрами звёзд.

— В шатре всё готово для отдыха, — ненадолго отходивший Геллерт вернулся к костру. — И время уже позднее, а завтра снова в дорогу с рассветом.

— Да. — Мне не хотелось уходить, но какой благовидный предлог можно было придумать? К тому же супруге светлейшего князя не пристало ночевать под открытым небом. — Уже иду.

Геллерт заботливо подал мне руку, помогая подняться. Довёл до самого шатра, будто я могла заблудиться, и гостеприимно откинул полог.

— Ложитесь, не ждите меня.

— Х-хорошо, — почему-то я только сейчас сопоставила, что шатёр один, а мы с Геллертом женаты.

«Но, может, для нас приготовлены отдельные постели?»

Не без внутреннего сопротивления я шагнула под полог. Остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к царившему полумраку и одновременно пытаясь рассмотреть обстановку. Жаровня, походный столик с кувшином и тазиком для умывания, сундук и — у меня упало сердце — широкая, расстеленная постель. Одна на двоих.

От угольков в жаровне я зажгла свечу, чтобы было посветлее. Умылась тёплой водой, сняла дорожное платье и в одной сорочке неуверенно подошла к постели.

«Госпожа Кристин, не буду скрывать очевидное: предстоящая свадьба — принуждение для нас обоих. Для вас — со стороны родителей, для меня — политики и блага моей страны. И я прошу поверить, что ни в коем случае не хочу увеличивать степень этого принуждения».

Проникновенный, бархатный голос Геллерта прозвучал как будто рядом со мной — вздрогнув, я даже обернулась. Но нет, то было лишь очередное воспоминание — и напоминание, что бояться нечего.

«Какой бы пылью в глаза ни были фокусы Ремесленников, моя клятва — настоящая от первого до последнего слова. Я приложу все силы, чтобы беречь и защищать вас, и чтобы ваша жизнь в замке Источника стала счастливее, чем в замке родителей. Вы мне верите?»

Когда он это сказал? Кажется, сразу после свадьбы, когда празднично украшенный экипаж вёз нас в старую королевскую резиденцию, любезно предоставленную дядей для торжественного пира.

— Верю, — прошептала я, повторяя свой давний ответ. И, не слушая тихое «Глупышка. Тот тоже клялся», забралась в постель. Не без радости обнаружила, что одеял нам положили два, и закуталась в своё с головой, как гусеница в кокон.