Книга Жена светлейшего князя, страница 90 – Лина Деева

— Горные розы кажутся безобидными, но у них острые шипы, — совершенно по-волчьи усмехнулась смотрительница. Решительным движением вытащила клинок из тела поверженного врага, и тут за её спиной выросла громадная тень.

— Сзади!

Время словно замедлилось. Я отчётливо видела, как разворачивается госпожа Сильвия, как вскидывает руку с кинжалом — соломинкой против занесённого над ней двуручника. Слышала гул разрезаемого жаждущей сталью воздуха. И ничего, ничегошеньки не могла…

«СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!»

Я сама до конца не осознавала, к кому обращён мой вопль. Но его услышали.

Бесконечно далеко и бесконечно близко, на плоской, как доска, равнине под вечным звёздным небом, ударили вверх радужные струи огня. И, сметая любыепреграды, хлынули в наш мир. Через меня.

Алый шар-артефакт взорвался стеклянной пылью, и Ремесленник с нечеловеческим воем покатился по траве. Отдача за причинённое зло била его тяжёлым батогом, и никакая магическая защита не могла этому помешать.

И солдаты с воплями ужаса побросали мечи, а тот, кто замахивался на госпожу Сильвию, крутанулся на каблуках и с рёвом больного кабана понёсся в лес, не разбирая дороги.

— Кр-ра!

А на поляну уже галопом влетали воины с гербами рода Наварр на плащах и кольчугах, и я, горя и не сгорая в свете Источника, улыбнулась вернувшей талант госпоже Сильвии:

— Успели.

А потом исчезла.

* * *

Сознание возвращалось ко мне медленно. Ватная тишина прорастала тихим потрескиванием дров, нос начал различать чистый запах свежего белья, под сомкнутыми веками посветлело. Я лежала на чём-то мягком, и меня окутывало тепло лёгкого, как пух, одеяла. Это было так приятно, что губы тронула улыбка, но открывать глаза всё равно не хотелось.

«Кажется, это уже было», — сонно подумала я и всё же разлепила веки. Обвела взглядом небольшую комнату, узнавая в ней отведённую для меня спальню в замке Верных, и встретилась глазами с Геллертом, неподвижно сидевшим в кресле у кровати.

«А вот здесь должна быть Первая Дева. Или госпожа Сильвия».

Я рассматривала его с лёгкой отстранённостью, как красивую скульптуру или картину, созданную подлинным мастером. Ни война, ни бурная и кровавая ночь будто не отразились на строгих и красивых чертах. Только синева глаз потемнела, словно небо перед грозой, да неровно срезанная чёрная прядь висела вдоль щеки — слишком короткая, чтобы убрать её под ленту.

— Как вы, Кристин?

Геллерт решил нарушить молчание первым, и пришлось вспоминать, что я тоже умею говорить.

— Хорошо.

Это было правдой: я не чувствовала боли или дурноты, мне было приятно лежать в постели, а что до слабости — после такого «приключения» в ней не было ничего удивительного.

— Я рад. — Геллерт поднялся с кресла. — Сейчас приглашу к вам госпожу Сильвию.

— Хорошо, — эхом повторила я. И провожая его взглядом, невольно нахмурилась — что-то было не так.

«Он сердится на меня? Но что я сделала?»

Этот вопрос я почти без заминки повторила вскоре вошедшей госпоже Сильвии.

— Сердит? — переспросила она, кладя ладоньмне на лоб. — Да, и это тоже — ты ведь нарушила распоряжение и подвергла себя нешуточной опасности. Но всё-таки больше дело в том, что он сильно за тебя испугался и никак не может отпустить этот страх.

Я заёрзала от накатившей неловкости и, защищаясь, пробормотала:

— Зато получилось продержаться до подмоги. Хотя Ремесленник использовал свой артефакт.