Книга Жена светлейшего князя, страница 91 – Лина Деева

Аргумент был спорным: оглядываясь назад, я и сама понимала, что сделала глупость. И пожалуй, моё вмешательство было не настолько спасительным, каким хотелось бы его видеть.

Однако госпожа Сильвия проявила великодушие и оставила это возражение невысказанным. А вместо него мягко произнесла:

— Да, получилось. Но какой ценой.

— Какой? — не поняла я.

Между соболиных бровей собеседницы залегла тонкая складка.

— Ты разве до сих пор не почувствовала? Взгляни на свои руки.

Я послушно опустила глаза и удивлённо моргнула. Мои запястья плотно обхватывали широкие браслеты из тусклого серого металла — настолько лёгкие, что совершенно не ощущались.

— Что это?

— Это, — госпожа Сильвия отчего-то запнулась, — колодки из алюминиума, пресекающие связь с Источником. В тебе открылся Родник, дитя. И теперь без этих колодок сила Источника выжжет тебя дотла меньше чем за сутки.

— То есть как выжжет? — Я смотрела на неё широко распахнутыми от страха глазами. — Что ещё за Родник? Почему у меня?

Как будто мне мало аллергии на волшебство! (Аллергии? А, это что-то из мира Крис).

Госпожа Сильвия опустилась в кресло, где недавно сидел Геллерт, и сложила пальцы домиком.

— Выжжет — значит, разрушит твой жизненный узор. Мы, владеющие Искусством, интуитивно способны пропускать через себя ровно столько силы Источника, сколько безопасно для нас. Через Родник же эта сила хлещет несдерживаемым потоком, чего не может вынести ни один смертный. И часто бывает, пока тот, в ком забил Родник, поймёт, что происходит и как с этим быть, его узор непоправимо повреждается. Вот почему люди с таким талантом редко доживают до старости.

У меня вырвался истеричный смешок.

— То есть я скоро умру? — И именно тогда, когда твёрдо решила жить. Какая ирония!

Черты госпожи Сильвии закаменели.

— Нет, — жёстко сказала она. — Пока тебя защищают браслеты, а дальше… дальше будет видно. Но ты будешь жить, дитя. Обещаю.

— Спасибо. — От её слов пасмурное небо моей души разрезал солнечный луч. И в его свете я сумела более рассудочно взглянуть на будущее: — Выходит, мне теперь до конца дней носить колодки?

Собеседница ответила не сразу.

— Посмотрим, дитя. Есть специальные упражнения, которые могут развить в тебе способность запирать энергию Источника. Однако для этого нужен долгий и упорный труд.

В моей душе встрепенулась надежда. Труд? Ерунда! Если в результате я смогу…

— Получается, я тоже смогу овладеть Искусством? Когда-нибудь.

— Увы, нет, — госпожа Сильвия смотрела на меня с пониманием. — Человеку, изначально не имеющему хотя бы малейшей склонности к Искусству, не дано пользоваться силой Источника, как скале, из которой бьёт родник, не дано напиться. Ты можешь лишь научиться перекрывать поток и, если хочешь прожить все отмеренные тебе годы, всегда держать запертым.

Вот так. Не награда, не возможность хотя бы на шаг приблизиться к таким, как Геллерт, а проклятие до конца жизни.

— Но почему я? — Мои пальцы с силой смяли край одеяла, хватаясь за него, словно за соломинку.

— Не знаю, — призналась собеседница. — Может, дело в твоей врождённой чувствительности к энергии Источника, из-за всех испытаний переродившейсяв способность пропускать её в мир. Может, это талант другой тебя, проснувшийся в момент отчаянного напряжения души и тела. Что помогло нам, не буду скрывать. Артефакты Ремесленника разрушились под напором бившей из тебя силы, да и наше с князем Искусство ненадолго сделалось мощнее. Однако цена, — смотрительница грустно качнула головой, — цена за это получилась несопоставимой.