Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 35 – Тина Солнечная

— Такие метки довольно редкие. Неудивительно, что ты о них ничего не знала. Но обычно… — он сделал паузу и посмотрел прямо в мои глаза, — обычно сначала метка появляется у женщины, когда пара влюбляется. А не как у нас с тобой.

Его голос прозвучал горько, как будто сама судьба подшутила над ним слишком жестоко.

Я лежала рядом с ним, в размышлениях, и постепенно складывалась странная, немного утешительная картинка. Ну, выходит, я — не до конца его предначертанная. Полумера какая-то. Интересно, а эта штука с него пропадет, если любви не случится? Или он будет ходить и собирать цветочки по всем девушкам?

Я решилась попробовать уточнить этот момент.

Я взяла его ладонь и начала пальцами чертить по коже — одну черточку, потом ещё, пытаясь изобразить число. Подняла брови, посмотрела вопросительно. Потом указала на его метку, а после снова провела «один» и «два».

— Что? — Коул нахмурился, склонился ближе.

Я повторила, на этот раз ещё выразительнее: его грудь — метка — и снова пальцами «раз-два-три». И вопросительный взгляд.

Он тихо рассмеялся, покачал головой. — Не понимаю, что ты пытаешься у меня спросить, девочка.

Я закатила глаза, снова сделала тот же жест, уже с досадой.

Он поймал мою руку, поцеловал пальцы и сказал с мягкой улыбкой: — Ты так смешно злишься, когда я ничего не понимаю.

Я беззвучно фыркнула, ткнула пальцем в его грудь и потом в воздухе показала целую серию черточек — целый«список».

— Катрина… — он качнул головой, задумчиво. — Всё, что я знаю о метках, я тебе сказал. Больше я не знаю. И уж точно не понимаю, что ты хочешь этим показать.

Я обессиленно опустила голову на подушку. Значит, узнать, сколько у мужчины может быть таких активаций, не выйдет. Он даже не понял, что я хотела спросить.

Он снова притянул меня к себе, заключил в крепкие, горячие объятия.

— Сейчас мы ляжем спать, — сказал тихо, почти устало. — А со всем этим будем разбираться утром.

Я нахмурилась и замотала головой, споря без слов.

Коул усмехнулся, поцеловал меня в висок. — Знаю-знаю… мои глаза привыкли к тьме, и я уже почти различаю, что ты пытаешься показывать. Но всё равно ничего не понимаю. Так что — давай спать.

Он сделал паузу и добавил с иронией: — Правда, подушку, пожалуй, я уберу. Странно отгораживаться подушкой от девушки, которую только что обесчестил.

Я фыркнула так громко, что он точно услышал.

— Прости меня, маленькая, — снова прошептал он виновато.

Я не выдержала и ударила его кулаком в плечо. Он тихо хмыкнул.

Задолбал со своими раскаяниями. Ну потрахались, и что теперь? — мысленно буркнула я, устраиваясь удобнее.

Он только обнял меня крепче, нежно поглаживая.

Утро встретило меня прохладой. Коул ещё спал, дышал ровно, а на простыне остался бесспорный след того, что тело Катрины ночью впервые познало мужчину. Я тихо выскользнула из-под его руки и пошла в душ.

Горячая вода смывала с меня остатки ночи, оставляя только воспоминания — слишком яркие, чтобы стереть. Нашлось полотенце, я замоталась в него и вернулась в комнату.

Коул уже не спал. Лежал на боку, нахмуренный, с прищуром, будто чего-то ждал. Его взгляд был слишком внимательным, настороженным. И тут до меня дошло: он ждал, что я начну его ненавидеть или что он там говорил вчера ночью?

Я невольно фыркнула.

Он нравился мне куда больше, когда был дерзким, когда спорил и даже крал еду. Нужно вернуть его в это состояние.