Книга Чародейка по соседству, страница 60 – Елена Эйхен

— Он успокаивает учащённое сердцебиение, снимает тревогу и напряжение, помогает расслабить мышцы… — начала я перечислять привычные свойства. — Он холодный по своей природе. Как и ромашка, которую я добавила. И мелисса тоже несёт прохладу. — и тут меня осенило. — Я смешиваю холод с холодом, усиливаю одно и то же качество троекратно. Что будет, если добавить что-то тёплое — мёд, чтобы смягчить это? Или пряность, чтобы уравновесить?

В голове рождалось решение.

— Пыльца Ригил, — прошептала я, — И капля дикого мёда! Они согреют сбор, сбалансируют его избыточный холод, не умаляя целебной силы, а лишь направляя её правильно!

Кристиан выскочил из дома, а через несколько минут вернулся. Он молча подал мне баночку с янтарным мёдом, пахнущим летними лугами, а я осторожно, почти благоговейно добавила в белый порошок золотистую пыльцу,которую собрала в горах.

Ближе к вечеру, когда я как раз переливала усовершенствованный настой в новый стеклянный флакон с притёртой пробкой, на пыльной дороге показался Элвин Малбрук. Его грузная фигура отбрасывала длинную тень, а лицо было искажено злобой и каким-то болезненным торжеством. Он небрежно швырнул к моим ногам единственное письмо — белый конверт упал прямо в придорожную пыль — и, не сказав ни слова, даже не удостоив меня взглядом, пошёл прочь, нарочито громко топая.

Кристиан как раз вышел на крыльцо с кружкой воды, и я увидела, как его кулаки мгновенно сжались при виде наглой спины почтальона. Челюсть его напряглась, и на мгновение мне показалось, что он сейчас догонит Элвина. Но этого не случилось.

Я с замиранием сердца подняла письмо, стряхнула с него пыль. Конверт был простой, без печатей и гербов. Наверное, очередная анонимная жалоба или угроза от гильдии, подумала я с тоской. Руки слегка дрожали, когда я осторожно вскрывала его, готовясь к худшему.

Внутри лежал сложенный вдвое листок дешёвой бумаги. Несколько строк, выведенных простым, неуверенным почерком человека, который редко пишет.

«Уважаемая травница Эмилия. Спасибо вам за жизнь моего сына. Мы никогда этого не забудем, пока живы будем. Пусть боги хранят вас и посылают вам только добро. С благодарностью и уважением, Лира».

Между строчками лежал маленький, бережно засушенный полевой цветок — простой синий василёк, но для меня он был прекраснее любой редкой орхидеи.

Стоя посреди двора, я снова и снова перечитывала эти простые, тёплые, такие искренние слова. Слёзы катились сами, без спроса, как будто знали, что им положено быть именно сейчас.

— Эй, соседка! — донёсся голос из-за кустов.

Я вздрогнула, вытерла щёки и обернулась.

— Чего тебе, сосед?

Он стоял, прислонившись к калитке, с тем самым видом, будто всё знает лучше всех.

— Когда в лес собираешься?

— Завтра, — ответила я.

— С тобой пойду.

— Это ещё зачем?

Он усмехнулся:

— Боюсь, в канаву упадёшь, а потом мне твоих постояльцев выпроваживать. Да и поговорить надо.

Утро выдалось свежим и ясным. Роса ещё не высохла на траве, когда я вышла на крыльцо с двумя плетёными корзинами и холщовой сумкой, набитой инструментами для посадки. Воздух пах влажной землёй и хвоей — идеальный день для похода в лес.

Кристиан уже ждал. Удивительно, но он пришёл раньше меня. Опёрся о покосившийся столб, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону реки. Утреннее солнце золотило его взъерошенные волосы, и от этого он выглядел почти... мирно.