Книга Больше не кукла, страница 6 – Ольга Островская

Что?

В полном шоке я так и застываю с отвисшей челюстью, таращась на размытый мамин силуэт.

Она не могла… это не может быть серьёзно! В двадцать первом-то веке.

Рядом с нами, тихошурша шинами, останавливается машина.

− Твоё такси приехало, − подхватив растерянную меня под локоть, мама решительно увлекает меня вперёд. И буквально заставляет сесть на заднее сидение.

Всё ещё пребывая в полной прострации я слышу, как она договаривается с водителем. Потом, снова обращается ко мне.

− Я позвоню Тамаре Павловне, она тебя встретит.

Дверь захлопывается. Такси двигается с места. Мамин силуэт отдаляется. А я так и не смогла вовремя найтись с ответом, как-то остановить этот фарс.

Чёрт.

И что мне теперь делать?

Откинувшись на спинку сидения, молча выдыхаю. Перспектива новой операции, полное непонимание со стороны мамы, да ещё эта её абсолютно чёрствая, грубая попытка сватовства, всё это наваливается на сердце каменной грудой, грозя раздавить этот несчастный комок мышц, как треснувшую скорлупу.

Городские пейзажи сливаются за окном в одну серую круговерть.

Закрыв глаза, начинаю теребить и с усилием разминать свои пальцы, прогоняя дурноту. Слава небесам, это действует. Когда решаюсь открыть глаза снова, силуэты домов сменяются стеной леса с обеих сторон. Мы выезжаем за город. Значит минут через десять я буду дома. В своей комфортабельной клетке. Чтобы, подобно послушной марионетке выполнить мамины указания, нарядиться и вечером вместе с ней встретить гостей, которых не знаю и знать не хочу.

Поднять очередной бунт? Закрыться у себя? Сорвать этот чёртов ужин?

А я выдержу потом мамин гнев? Её нотации, въедливые замечания? В моём-то состоянии…

Не знаю.

Наверное, проще будет всё-таки выйти. Побыть немного, а потом вежливо извиниться и, сославшись на самочувствие, уйти.

Может и хорошо, что новую операцию мне назначили так скоро. Если всё пройдёт хорошо и ко мне вернётся зрение, я сразу уйду. Верну себе свободу от неё.

Как-то справлюсь. Не могу больше быть куклой в маминых руках. Сегодняшняя её выходка с этим ужином и попыткой сватовства это уже полный зашквар. А дальше что? Она меня и замуж подобным образом попытается отдать? Может потом ещё и со свечкой постоит, советуя зятю, как правильно её внуков делать.

Бр-р-р. Кошмар какой.

Весь остаток пути я пытаюсь продумать хотя бы приблизительный план, как мне совершить вторую попытку полной сепарации от мамы. Со всеми моими отягчающими обстоятельствами.

И как ни странно, под давлением нервного возбуждения и проснувшейся решимости вырваться на свободу, отступают даже ставшие уже привычными за последние два месяца тягостное уныние и апатия.

Я даже не замечаю, как мы въезжаем в элитный посёлок, в котором находится и наш… точнее, мамин дом. Нужно напоминать себе почаще, что дом этот именно мамин. Я здесь надолго не задержусь, поскольку уже убедилась, что она никогда не изменится.

Такси останавливается у ворот.

− Приехали, девушка, − сообщает мне водитель.

− Благодарю. Сколькос меня? – спрашиваю на всякий случай. Хотя практически не сомневаюсь, что мама уже рассчиталась.

− Уже заплачено, − хмыкает мужчина, а я замечаю, как с моей стороны за стеклом появляется чей-то силуэт. И дверь рядом со мной открывается.

− Я уже тут, Женечка, − слышу голос Тамары Павловны. – Пойдём, деточка. Как съездили? Что доктор сказал?