Книга Больше не кукла, страница 3 – Ольга Островская

Стоит ли говорить, как меня, одиннадцатилетнюю девчонку, обрадовала возможность наконец отдохнуть от обязанностей кухарки и доверить это дело более опытному человеку?

Правда, вскоре я поняла,что всё-таки скучаю по этому самому делу. Готовить мне порой очень даже нравилось. А когда Тамара Павловна, по моей просьбе, обучила меня куче своих кулинарных премудростей, приготовление всяких вкусностей и кулинарные эксперименты стали для меня настоящим увлечением.

− А мама? – оказавшись в кухонном островке, я осторожно забираюсь на высокий стул у длинной стойки.

− Таисия Аркадьевна уже поела и ушла к себе в кабинет. Сказала, что ей ещё нужно поработать, − сообщает Тамара Павловна, ставя передо мной тарелку с голубцами.

Понятно. Можно было даже не спрашивать.

− Она попросила меня приготовить на завтра праздничный ужин. Кажется, к вам гости придут, − привычно делится со мной новостями домработница, подавая мне вилку и вазочку со сметаной.

− Какие ещё гости? – замираю я удивлённо, уже потянувшись за ложечкой, чтобы намазать голубцы сметаной, как мне нравится.

− Вот чего не знаю, того не знаю, − пожав плечами, Тамара Павловна берётся за чайник. – Вроде как кто-то из коллег по работе. Сделать тебе чайку? Я вкусного печенья напекла.

− Да, пожалуйста.

Мама пригласила к нам кого-то со своей работы? Зачем?

Не то чтобы это было прям совсем странно для неё, но в общем... как-то неожиданно. Хотя… может, это коллега мужского пола и для неё он не просто коллега. Я ведь, по сути, ничего не знаю о маминой личной жизни. И если бы она нашла себе мужчину, то, скорее всего, именно там, где проводит всё своё время.

Принявшись за еду, некоторое время я ещё строю предположения насчёт неизвестного гостя, но вскоре отвлекаюсь на картинку, транслируемую по телевизору. На фоне синего неба отчётливо выделяется тёмно-серое пятно, по форме напоминающее ската. А диктор, насколько я могу расслышать, кажется, на полном серьёзе вещает об НЛО над Киевом.

Хмыкнув скептически, в полном недоумении качаю головой. Чего только не покажут по телевизору. Порой уже полный бред несут.

Поужинав, благодарю Тамару Павловну и плетусь обратно к себе.

Усталость уже берёт своё. От напряжения голова снова начинает болеть, и перед глазами всё расплывается. Реальный мир неотвратимо тускнеет. По лестнице приходится подниматься по стеночке, аккуратно нащупывая ступеньки ногами. Чувствуя, как начинает сводить икры и жжёт ступни.

Свою дверь я уже нахожу практически наощупь. Закрываю за собой и, поборов желание сползти на пол прямо тут, делаю ещё несколько нетвёрдых шагов, пока не упираюсь коленями в край кровати. Выдохнув, наклоняюсь и уже на четвереньках ползу дальше, пока не удаётся наконец упасть лицом в подушку. Но расслабляться пока рано. Знаю, что если сейчас не заставлю себя принять удобное положение, ночью проснусь от судорог. Впрочем, я и так, скорее всего, проснусь.

Сцепив зубы, осторожно переворачиваюсь. На спине лежать не очень приятно. Кожа до сих пор очень чувствительна и порой её начинает колоть, как после онемения. Даже мягкий хлопок пижамы кажется колючим. Доктора говорят, что у меня нарушена иннервация кожных покровов. Возможно, это никогда до конца не пройдёт. И, укладываясь, я болезненно морщусь. Но лучше так, чем корчиться потом от боли в ногах и руках.