Книга Больше не кукла, страница 2 – Ольга Островская

− Ты будешь сумасшедшей, если назло мне вернёшься сейчас к учёбе, а потом с треском и позором вылетишь, навсегда испортив себе жизнь. Выздоровей полностью, тогда и восстанавливайся, чтобы учиться дальше.

− Наше понимание того, что портит жизнь, очень сильно отличаются. И ты упустила один очень немаловажный момент, − мой голос уже напоминает сиплый шёпот. Боль неумолимо нарастает. Голову словно раскалёнными тисками кто-то сжимает.

− Какой момент? – вопросительно вздёргивает бровь мама.

− Я могу так никогда и не выздороветь, − смотрю на неё.

И мама на миг теряет свою маску непрошибаемой уверенности и авторитарности. В глазах появляется растерянность и даже уязвимость. Но в следующую секунду она поджимает губы, упрямо не желая признавать того, что не укладывается в её картину мира.

− Не говори глупости. Время, деньги, хорошее лечение, и всё придёт в норму. Если ты приложишь к этому достаточно усилий. Зрение восстановится. Нервную систему подлечим. Даже твои шрамы можно убрать. Я уже консультировалась на эту тему. Так что прекращай со мной спорить. Ты не в том состоянии, чтобы принимать взвешенные решения. Я лучше знаю, что тебе сейчас нужно. Тамара Павловна приготовила твои любимые голубцы, приходи ужинать.

С этими словами она величественно уплывает из моей комнаты. Я же, словно рыбавыброшенная на берег, ещё пару минут глупо таращусь на закрывшуюся дверь, беспомощно хватая ртом воздух.

Злость на мамино самоуправство и нежелание считаться с моим мнением, привычной тяжестью ложится на плечи, усугубляемая общим состоянием уныния.

Крутанувшись на своём кресле, безразлично смотрю в окно. Там осенние сырость и слякоть. Если верить календарю, зима близко. И на душе у меня зима.

Кажется, что ничего хорошего в моей жизни уже не будет. Что всё хорошее, отпущенное на мой век, я уже прожила. Вспомнить бы только, когда это было. Почему я порой чувствую себя так, будто проспала эту часть своего существования? А теперь обречена быть одинокой, никому не нужной калекой.

Бред. Сама понимаю. Но это ничего не меняет.

Может, стоит в очередной раз уступить маме и всё-таки пойти к психологу? Признать уже хотя бы для себя, что меня всё глубже затягивает в состояние уныния и депрессии. А единственный способ, который, как мне казалось, способен вернуть меня к нормальной жизни, мама пытается отнять.

Спустя некоторое время я всё-таки нахожу в себе моральные силы выйти из своей комнаты и спуститься на первый этаж.

Головная боль слегка утихла, мысли немного прояснились, и голодный желудок громко заявил о себе, напоминая, что кушать тоже иногда надо. Пришлось прислушаться.

На кухне, совмещённой с просторной студией, замещающей нам столовую и гостиную, действительно хозяйничает наша домработница, Тамара Павловна. Тихо гудит голосами новостных дикторов плазма в уголке. Кажется, что здесь ничего и не менялось с тех пор, как я уехала учиться.

− О, Женечка, проходи, деточка. Садись ужинать, пока всё тёплое, − добродушно улыбается мне пожилая женщина, уже почти десять лет отвечающая в нашем доме за домашний уют.

Хорошо, что мама когда-то случайно встретила свою учительницу биологии и химии, и предложила ей сначала стать моим репетитором, а потом и вовсе пригласила на постоянную работу, когда та вышла на пенсию. Мы тогда как раз переехали в этот дом. Тут ещё продолжались ремонтные работы, моя родительница постоянно пропадала на работе, увлечённо строя карьеру, чтобы всё это оплатить. А я в бытовом плане была полностью предоставлена сама себе.