Книга Больше не кукла, страница 4 – Ольга Островская

Ну вот. Можно наконец прекратить изображать, что я нормально функционирую.

Замерев, закрываю глаза. По щеке скатывается слеза. Потом ещё одна. Чувство безысходности становится практически нестерпимым. Дыра в груди отзывается ноющей болью.

Чёрт.

За что всё это со мной происходит? Чем я так прогневила небо, что в неполных двадцать превратилась, по сути, в калеку? Сумею ли когда-нибудь выбраться из этого состояния? Сумею ли вынырнуть из этого чувства всеобъемлющего одиночества?

Мрачные мысли удушливой тяжестью сжимают горло, отзываются болезненным трепыханием в сердце. И сон, накрывающий меня спасительной пеленой, уже привычно становится моим единственным избавлением.

− Ж-шеня, − бархатной лаской касается моей исстрадавшейся души чей-то тихий шёпот. Чьи-то нежные пальцы обводят моё лицо, убирают спутанные волосы со лба, гладят по голове. К щеке прижимается большая ладонь.

Тихо застонав, я тянусь за этой лаской. Такой безумно необходимой мне.

− Вернись к нам, малыш-ш-шка, − нежные губы ведут огненную дорожку по моей шее. На талии сжимаютсямужские руки. Притягивая спиной к большому горячему телу. Словно домой возвращая.

− Я не знаю как, − всхлипывая, изо всех сил силясь открыть глаза. Чтобы рассмотреть. Чтобы вспомнить.

− Скоро узнаеш-ш-шь. Мы близко, − спереди ко мне внезапно прижимается второй мужчина. Властно проводит ладонью по бедру, заставляя закинуть на него ногу.

И почему-то это ощущается таким правильным. Что их двое. Что я между ними. На своём месте.

− Почему я так тоскую по вас? – плачу, утыкаясь в мужскую шею.

− Потому что ты наш-ш-ша, − мою шею, плечи, спину покрывают нежными поцелуями. Так словно там нет никаких следов от ожогов, словно моя кожа не изуродована страшным рисунком шрамов. Словно мною возможно любоваться.

− Я не помню, − мой всхлип, превращается в стон.

Сильные руки теперь везде. Гладят моё тело, возвращая его к жизни. Исцеляя душу. Пусть на время. Пусть только во сне. Губы касаются самых потаённых местечек, даря мне такие ласки, о которых я даже мечтать не смела. Поклоняясь мне.

Я больше не принадлежу себе. Я сгораю в огне. Я хочу их.

Сильные тела скользят вокруг меня, на мне, во мне. Заставляя стонать и извиваться от наслаждения. Цепляться за широкие плечи, царапать мускулистые спины. Умирать от желания. И желать остаться в этом сне навсегда.

− Жди нас, маленькая, − обжигает мои губы жаркое дыхание.

И я просыпаюсь, всё ещё ощущая пьянящий вкус чьего-то поцелуя. Тело ломит от неутолённого желания, а душа рвётся от тоски. Но как я не пытаюсь, так и не могу вспомнить, кто же мне снился.

− Вынужден вас огорчить, Евгения. Локальная лазерокоагуляция не принесла ожидаемых результатов. Отслоение сетчатки прогрессирует. И я всё-таки настаиваю на витректомии, − чувствую на себе строгий взгляд своего лечащего офтальмолога.

− Это… − хмурюсь, пытаясь вспомнить.

− Удаление стекловидного тела с последующим восстановлением содержимого витреальной полости и склеральным пломбированием.

− Звучит страшно, − зажмуриваюсь. Сжимаю челюсти, пытаясь справиться с эмоциями. И страхом, да. Предыдущие операции, те которые не увенчались успехом, оставили мне довольно болезненные воспоминания.

Ощущение пелены на глазах со вчерашнего дня никуда не исчезло. И снова появились вспышки по сторонам, как в первые дни после пробуждения.