Книга Их любимая кукла, страница 116 – Ольга Островская

Надо, наверное, концентратом закинуться. Давно не кормила свой биосинтезоидный организм.

Вот странно получается. В последнее время я всё чаще забываю, что это не моё настоящее тело. Нет, я помню, что я в теле куклы, помню о своей цели, помню, что мне нужно вернуться в себя настоящую. Но штука в том, что физически я не испытываю себя искусственной. Все эти реакции, ощущения, физиология, сердечный ритм, который меняется в зависимости от силы эмоций, и прочие вещи… Просто не верится, что такое возможно с синтезированныморганизмом. И чем дальше, тем этот диссонанс сильнее. Словно мой разум... очеловечивает искусственную оболочку. Бред, наверное. Антинаучный.

Впрочем… я совершенно ничего не понимаю в инопланетных технологиях, кроме того, что мне позволили знать.

Особо не заморачиваясь, я жарю своим хвостатым мужчинам по нескольку стейков, из размороженного заблаговременно мяса какой-то неизвестной зверушки, и готовлю на пару ассорти из овощей. А в параллели делаю ещё тесто для оладушек. Это уже не столько для на-агаров, сколько для себя любимой. Что-то меня на сладенькое потянуло.

Когда горка ароматных пышек на блюде становится довольно высокой, и я выливаю на разогретую жаровню последнее тесто, меня вдруг настигает уже знакомое чувство постороннего взгляда. даже мурашки по коже бегут.

Отложив миску, я быстро оборачиваюсь.

Опять никого.

Хотя… словно в ответ на мои мысли, в дверном проёме появляется высокая фигура Шоа-дара.

Странно… я почувствовала его, или…

Чарпатчхе, ты здесь?

В ответ ничего не слышу, ни в реале, ни ментально. Может, показалось? Что-то я совсем нервная стала после вчерашнего.

− У тебя всё готово? – спрашивает Шоа-дар, подползая к столу и принюхиваясь. На губах появляется предвкушающая улыбка, а в глазах голодный блеск.

− Да, почти. Сейчас вот эти сниму и всё, − я сноровисто дожариваю последние оладушки и кладу их к остальным.

Снимаю с варочной поверхности таркиш, заварной напиток, чем-то напоминающий по вкусу чай из ройбуша. Разливаю его по чашкам и добавляю подсластитель себе и Шоа-дару. Са-ард предпочитает несладкий.

После чего достаю поднос и принимаюсь складывать всё на него.

− Давай, отнес-с-су, − мягко отодвигает меня на-агар, когда я заканчиваю.

Быстро ополоснув руки, поспешно следую за ним.

− Са-ард, завтрак готов. Потом продолжиш-ш-шь, − зовёт Шоа брата, снова просматривающего карты и, судя по всему, просчитывающего разные варианты нашего дальнейшего маршрута.

Не глядя на нас, тот молча кивает, что-то сворачивает, что-то вообще удаляет с развёрнутой многослойной голограммы. И задумчиво направляется к комнате отдыха.

− Что-то случилось? – спрашиваю осторожно, стоит нам поравняться. – Вы кажетесь обеспокоенным.

− «Ты», Ж-шеня, − сухо поправляетон меня. – Я уверен, ты вполне способна прислуш-ш-шаться наконец к моей просьбе.

Внутренне вздрогнув от столь резкого ответа, я невольно сжимаю губы.

− Да… ты прав. Способна, − отвечаю не менее сухо.

Не знаю, что его укусило, но в последнее время он ведёт себя совсем не так, как раньше, злится неизвестно почему и неизвестно на кого и… мне начинает казаться, что на меня.

Что я делаю не так? Дело ведь не в том, как я к нему обращаюсь?

Чтобы не смотреть больше на мрачного на-агара, я обгоняю Шоа-ада и набираю на панели нужный код. Дверь в комнату отдыха плавно отодвигается и я захожу первая.