Книга Их любимая кукла, страница 119 – Ольга Островская

Взгляд змея Са-арда становится ещё подозрительней. Подозреваю, если бы он мог, то с огромным удовольствием покопался бы в мозгах и у этой «блондинки».

– А можно мы уже позавтракаем? – не выдерживаю я. Это же может длиться бесконечно.

Что-то мне реально сильно есть хочется. От нервов что ли?

Хмыкнув, Шоа-дар тоже отмирает. И тащит поднос дальше к столу.

– О-о-о, как жаль, что я не могу разделить с вами пищу, – округляет глаза «Таня», проводив его взглядом. – Очень интересно, какова на вкус ваша еда.

– А тебе нужно постоянно находиться в коконе во время полёта? – интересуюсь я, тоже направляясь к столу.

– Да, к сожалению. Среда на вашем корабле для моего физического тела далеко не самая благоприятная.

– Ясно, – киваю.

У меня чуть не вырывается вежливое «Жаль», но я ловлю на себе хмурый взгляд Са-арда и прикусываю язык. Мало ли. Вдруг она это воспримет как приглашение? А я тут не то что не хозяйка, а так… вообще не знаю, кто.

Быстро накрыв завтрак и убрав поднос, бросаю задумчивый взгляд на змея старшего, по-прежнему мрачно наблюдающего за проекцией Чарпатчхе, потом на младшего, уже успевшего усесться за стол.

− Иди ко мне, − протягивает тот руку, мгновенно располагая свой хвост так, чтобы я могла сесть.

− Она с-с-сядет со мной, − внезапно встревает Са-ард.

И не успеваю я даже сообразить, что происходит, обвивает меня хвостом и подтягивает к себе. На талии вмиг смыкается стальная хватка, и змей старший ведёт меня к своей сафе.

И вот как это всё понимать? То он со мной холоден, слова чеканит и смотрит волком, то внезапно включает вот такие вот собственнические самцовыезамашки.

Само собой выяснять отношения при посторонних я даже не пытаюсь. Поэтому молча усаживаюсь на хвост Са-арда. Правда, свои эмоции мне скрыть не удаётся. Вон с каким любопытством смотрит на нас, и на меня особенно, Чарпатчхе. С научно-исследовательским таким интересом.

И вообще её присутствие начинает ощущаться всё более неловким. Присоединиться к завтраку она не может. При ней есть как-то неудобно и дискомфортно. Особенно с учётом столь пристального внимания. А когда я вдруг замечаю заинтересованный взгляд «Тани» на хвост Шоа-дара, словно она примеряется, как на нём устроиться, градус моего раздражения подскакивает до точки кипения.

− Могу я присесть? – спрашивает эта фальшивая особа.

− К чему это? – с искренним недоумением вскидывает младший змей брови. – Ты не материальна. У тебя нет такой потребности.

− А если бы я появилась здесь во плоти? – прищуривается недовольно гостья.

− Тогда мы бы поставили для тебя ещё одну с-с-сафу, или что-то другое, чтобы ты могла с-с-сесть. На руках на-агары держат только своих женщин и детей, а ты таковой не являеш-ш-шься и не можеш-ш-шь являться.

− Это верно, не могу, − задумчиво тянет это странное создание. – Что ж… тогда я сама о себе позабочусь.

И в следующую секунду рядом с ней появляется проекция необычного кресла. На вид оно будто высечено из какого-то чёрного камня, а по форме напоминает половинку такого же кокона, в каком находится сейчас настоящая Чарпатчхе. Вскинув царственно подбородок, «Таня» величественно усаживается в это кресло. Ещё и какой-то полупрозрачный каменный кубок изображает в своей руке. С тёмным напитком.

Капец. Вот это пафос.

Но теперь мне хотя бы легче уже приступить наконец к еде. Устроившись поудобнее, я тянусь к столу и принимаюсь накладывать себе на тарелку оладушек. Присыпаю их размороженными каплевидными ягодами, слегка напоминающими чернику по вкусу. Чувствую на себе целых три внимательных взгляда, но стараюсь не обращать внимания.