Книга Отвратительная семерка, страница 41 – Майя Яворская

«Напрашивается очевидный вывод – эти двое что-то такое вместе сделали, что на них у кого-то вырос здоровенный зуб, – начала структурировать информацию Самойлова. – Но что у них может быть общего? Один в льняном костюме, другой в панамке с ромашками. Один доброжелательный и обходительный, у другого ни дня без скандала. Они соседи, это все. Больше ничего общего. Конечно, можно было бы повесить этот вопрос на Кирилла и Кузьмича. Но так неинтересно. Если я сама кипиш подняла, то сама и разберусь. Во всяком случае, попробую…»

За этим вопросом тут же подтянулись и остальные.

Почему Ратай так спокойно ко всему относился? Почему не захотел ничего рассказывать? Можно предположить, что просто не хотел тревожить гостей. Но Музалевский тоже никак не реагировал.

И еще интересный момент. Куда подевался этот человек с пакетом? Он просто свернул за угол и исчез. Кузьмич несся за ним, как сайгак по степи, и все равно не догнал. Он же не призрак, чтобы моментально развоплотиться. Единственный разумный ответ – тут же нырнул на какой-то участок.

«Ладно, это выяснить несложно, – продолжила размышления Кира. – Теперь выкручиваем ручку логики на полную. Если человек скрылся на одном из участков, значит, он там живет. Ратай и Музалевский тоже. Получается, конфликт связан с чем-то внутри поселка. И об этом не могут не знать соседи. Если человек делает такое, значит, его сильно достали, и он мстит. Даже не мстит, запугивает. Или предупреждает. Кажется, так делает мафия. Еще и записку подбрасывает: «Следующая голова – твоя». Представить Музалевского в роли кости в чьей-то глотке я могу без проблем. Он из скандалов не вылезает. Если бы только ему свиную голову подкинули, я бы не удивилась. Прямо напрашивается. Но Ратай?! Он совершенно не похож на человека, который способен устроить какую-то подлость. Хотя кто его знает. Все, что я видела, это только оболочка радушного хозяина. Я же не слышала, что о нем говорят соседи. Может, если спросить, там такое всплывет, что любо-дорого».

Размышления начали буксовать. Избавиться от субъективизма было сложно. Гостеприимство, грушевое вино на закате, Рей Бредбери где-то там же. А за забором – тельняшка, панамка с ромашками и вечный конфликт в окружающим социумом. И как все это подружить между собой?

Кира даже не заметила, как добралась до деревни. Там было поразительно пусто. Как будто никто не жил. Только собаки за заборами. Те радостно встречали гостью оглушительной брехней и передавали по эстафете. Если она слишком близко подходила к какому-нибудь забору, то между щелей моментально высовывалась морда и одними зубами сообщала: «Подойди поближе, и я откушу твой любопытный нос».

Центральная улица оказалась удивительно длинной. Она то опускалась в низинку, то взбиралась на пригорок, и, казалось, конца ей не будет.

Самойлова уже стала подумывать, не стоит ли повернуть обратно. Все равно ничего интересного ей не попалось. Но неожиданно она увидела двух старух, сидевших на завалинке. Те, положив изуродованные тяжелой работой и артритом руки на колени, внимательно наблюдали за ней.

Кира вспомнила, что в деревне со всеми принято здороваться, и решила сделать это первой:

– Добрый день!

– И вам добрый! – старухи смотрели на нее с подозрительностью, а затем одна поинтересовалась: – Что это вы тут у нас делаете?