Онлайн книга «Отвратительная семерка»
|
– А головы он убирал? – Да. – А почему нам ничего не сказал? – Не хотел на этом акцентировать внимание. Ему самому эта история очень неприятна. – Ну ты хоть узнал, давно это началось? – Чего-то не сообразил. Но как я понял, это уже не в первый раз. – Ну раз так, то надо теперь залечь в каких-нибудь кустах на перекрестке и узнать, куда он девается, когда сворачивает за угол. Завтра ты со мной? – Придется. Как я тебя одну брошу, когда ты у нас след взяла, – усмехнулся Кузьмич. Самойлова довольно кивнула и опять раскинулась на траве. Живописные облака начали розоветь, а небо принимать цвет нежного персика. Все вокруг дышало такой благостью, что вдруг нестерпимо захотелось спросить, будет ли когда-нибудь продолжение того утреннего волшебного поцелуя. И вообще, где все те глубокие отношения, о которых писали русские классики? Любовь, томленье, прорастания друг в друга пуповиной и прочие прелести полноценных отношений между мужчиной и женщиной. Правда, пастораль не располагала к излишней витиеватости. Поэтому Кира решила задать простой вопрос: «Ты меня любишь?» Она уже открыла рот, но Кузьмич вдруг заметил вдалеке группу людей и стал всматриваться. Кира тоже поднялась с травы и увидела приближающуюся компанию любителей возлияний на свежем воздухе. Ту, что проходила несколько часов назад мимо ворот Музалевского. Вскоре толпа приблизилась. По раскрасневшимся лицам и громким голосам стало понятно, что алкотур удался на славу – в пакетах гремели уже пустые бутылки, а походка участников потеряла твердость. Впереди бежала русская борзая, мокрая по самые уши и в песке. На лбу у нее отчетливо виднелся след красной губной помады. – Кто же тебя так расцеловал? – обратилась Кира к собаке, которая подбежала поздороваться. – «… вся в песке и в губной помаде перепачканное лицо…» – пропела нетрезвым голосом та самая женщина в боевом наряде и громко расхохоталась своему экспромту. Девушка заметила на ее полных губах остатки вызывающе яркой помады. Нетрудно было догадаться, кто сделал такой оттиск на белой шерсти. Ну что ж, как бы ни была вульгарна эта женщина, одно положительное качество Кире у нее обнаружить удалось – та любила собак. Иначе стала бы она целовать грязную и мокрую борзую? Самойлова мельком взглянула на нее и неожиданно поняла, что та ей чем-то нравится. Наверное, внутренней свободой, которая была лишена условностей и рвалась наружу. Инфернальная брюнетка вплотную подошла к художнику и взглянула на холст. – Фу, какая страшная баба! – высказала она свое оценочное суждение. – Ты лучше меня нарисуй. Могу позировать голой. В подтверждение своих слов она выразительно тряхнула впечатляющим бюстом, отчего многочисленные кулоны и цепочки мелодично звякнули. – Раздевайтесь, – невозмутимый, как окружающий пейзаж, предложил Кузьмич, не переставая размешивать краску на палитре, добиваясь нужного оттенка. Кира внимательно посмотрела на колоритную фигуру, оценила по достоинству ее выдающиеся формы и пришла к интересному выводу. Судя по рассказам Кирилла о древнерусских преданиях, она бы могла быть идеальной моделью для кузьмичевской русалки. Вблизи своими габаритами дама напоминала уже не парус, а комод «бомбе». Фам фаталь изучила собеседника с головы до ног и плотоядно ухмыльнулась. |